— Лес Самоубийц! Наконец-то!
— А нам то от этого какой кайф? — спросил Прохор.
— Попутчиков меньше, — радостно сообщил лодочник, — здесь эти звери не водятся.
— Свято место пусто не бывает, — не разделил радости кормщика Дубов.
— Это самое спокойное место в Аиде, если не считать Лимбо, — пояснил лодочник. — Главное держаться подальше от деревьев и не жрать ядовитых плодов.
Когда лодка достигла первых деревьев, неожиданно забеспокоился призрак, сопровождавший путешественников всю дорогу. Он нервно оглядывался по сторонам и мелко трясся. Затем неведомая сила выдернула его из лодки и бросила в густые колючие заросли. Деревья ранее стоявшие неподвижно, вдруг зашевелились. Их гибкие, неожиданно удлинившиеся ветви опутали бедного призрака, оставив свободными лишь дергающиеся в конвульсиях ноги. На глазах изумленных путников прозрачное прежде тело призрака вдруг обрело плоть, которая начала стремительно трансформироваться. Пальцы на босых ногах бомжа удлинились, и превратились в тонкие шевелящиеся отростки. Ноги изогнулись под немыслимым углом и переплелись между собой. Тело стремительно худело и одевалось древесной корой. Когда преображение закончилось, державшее бывшего бомжа дерево с силой воткнуло новое растение в землю.
— Нифига себе его колбасит! — воскликнул Сотников.
— Он попал по назначению, — спокойно ответил Харон. Видно было, что такое представление старому лодочнику не в диковинку.
— Значит, он покончил с собой? — спросил лодочника Таранов.
— Угу, — отозвался Харон. — Здесь остаются лишь самоубийцы.
Дальнейший путь через Лес Самоубийц, как и предсказывал лодочник, не принес больше никаких сюрпризов. Лодка спокойно плыла по Флегетону на достаточном расстоянии от живых деревьев, которые тянули к ней свои ветви-руки. Сначала путники резко дергались, когда какое-нибудь строптивое растение выбрасывало в их сторону удлиняющиеся ветки. Но Харон знал свое дело — ни одно дерево не смогло дотянуться своими ядовитыми колючками до живой теплой плоти людей.
Наконец деревья поредели и уступили место бескрайней пустыне, раскинувшийся во все стороны насколько хватало глаз. Песок здесь был раскален до красна, словно на гигантской жаровне. Любое движение болью отдавалось в обожженной коже. Сотников из остатков одежды соорудил на голове некое подобие чалмы, чтобы защитить уши. Скоро его примеру последовали все, кроме лодочника, который играючи переносил жар раскаленных песков.
— Ну вот, — отирая пот, сказал Сотников, — болотная баня осталась позади, началась сауна.
На раскаленном песке корчились люди. Некоторые из них, обгоревшие до черноты, лежали неподвижно. Но большая часть народа билась в конвульсиях словно большие рыбины, которых изощренный повар решил приготовить живьем. Но больше всего путешественников поразил пожилой мужчина, который среди всей этой стонущей и бьющейся в муках тусовки сохранял хладнокровие. Заметив приближающуюся лодку, он лениво поднялся с песка, потянулся, и приветливо помахал путникам. Затем он вразвалочку подошел к реке, попробовал ногой воду. Зябко передернул плечами, заорал и нырнул в кипящий поток. Проплыл мощным кролем несколько метров, вышел на берег и вновь, словно на элитном пляже, развалился на песке. Таранов протер глаза: среди мучающихся людей, увиденная картина казалась нереальной.
— Сильный мужик, — с уважение произнес лодочник. — Ведь мучается не меньше других, а какая выдержка! Просто зависть берет. Нужно на обратном пути завести ему кусок нетающего льда Коцита. Несмотря ни на что, этот человек достоин уважения!
С Хароном согласились все без исключения.
Но вот и жаркая пустыня осталась позади.
— Мы прошли седьмой круг, — сообщил лодочник. — Нам предстоит спуститься в Малебольдже, больше известного как восьмой круг. На самом его дне, за замерзшим Коцитом, в глубокой расселине находятся Медные ворота Тартара, охраняемые великанами-гекатонхейрами. Это и есть наша конечная точка. Примерно мили через две лодку придется бросить. Слышите шум? Это Флегетон кровавым водопадом падает вниз с огромной высоты. Так что восьмой и девятый круги придется пройти ножками.