Пройдя четвертую щель, Харон сошел с мостика.
— Дальше мосты разрушены, — пояснил он. Пройдем немного вдоль пятой щели до следующего моста.
— А здесь кто? — заглянув в ров, наполненный булькающей тягучей жидкостью, спросил Олег. — Пахнет вроде приятно.
— Это кипящая смола, — любезно пояснил лодочник. — Здесь варятся взяточники.
На перекитах вдоль пятой щели стояли все те же волосатые создания, только вооруженные вместо бичей длинными заостренными баграми. Когда из кипящей смолы выныривал какой-нибудь несчастный, урод-надсмотрщик при помощи багра загонял его обратно в обжигающую жидкость. Когда путники поравнялись с одним из бесов, тот, взяв наперевес багор, грубо спросил:
— Кто такие? Посторонним вход строго воспрещен!
— А ты чего это тут раскомандовался? — набросился на него лодочник. — Как обращаешься к старшим, скотина! Тебя тут для чего поставили? Чтобы дурацкие вопросы задавать? Или работать? Вон гляди, у тебя уже трое от наказания отлынивают! Распустил вас Аид, распустил…
— О! — воскликнул бес, падая на колени. — Нас почтил своим присутствием вечно старый Харон!
Бесы по обоим берегам щели попадали на колени.
— Прости нас, старейший…
— Ладно, чего уж там, прощаю, — польщено улыбнулся лодочник. — Но помните, я ходил по этим местам, когда вас еще и в помине не было. Щелей ваших долбанных не было. Я помню времена, когда Коцит еще не замерз, салаги! — Харон презрительно сплюнул под ноги. — Ладно, встань, — любезно разрешил он бесу. — По какому мосту мы доберемся до колодца? Только не вздумай врать — я тебя достану…
— Следующий мост цел, — залебезил бес, — по нему прямо до колодца доберетесь.
— Иди, работай! — словно аристократ нерадивому слуге приказал Харон. — А вы чего встали? Топайте за мной!
— А чего это они все? — удивленно спросил Таранов.
— Я сын Эреба, — ответил Харон. — Я помню бушевавший здесь Хаос. — Я помню этот мир, каким он был тысячи лет назад, я видел, как он менялся, даже принимал в этом непосредственное участие. Я для них — ходячая легенда. Я пережил правление Урана, Кроноса, Зевса, и дай Единый переживу Мирддина.
— Ты не так прост, как кажешься, — воскликнул Таранов.
— А ты это до сих пор не понял? — удивился лодочник. — Ладно, забыли!
По мосту, указанному бесом, они преодолели пятый ров, и вскоре подошли к шестому.
— Вот здесь влачат свое жалкое существование лицемеры и фарисеи, — указал перевозчик.
В ярких, позолоченных одеждах в глубине рва, едва передвигая ноги, двигалась вереница людей. Когда один из них запинался и падал, вся шеренга лицемеров, словно доминошки поставленные на ребро, сыпались на каменистое дно рва.
— Их одежды — свинец, — пояснил лодочник. — Если кто-то не найдет в себе сил подняться, ему придется терпеть груз идущих по нему собратьев по несчастью. А вот в этой щели, — когда путешественники добрались до седьмого рва, продолжил свой рассказ Харон, — вполне мог найти пристанище и наш друг, если бы не был отмечен божественной печатью Гермеса.
Лодочник выразительно посмотрел на Прохора.
— Воры? — коротко спросил тот.
— Да, — так же коротко ответил лодочник.
Прохор с интересом рассматривал обитателей седьмого рва, которых беспощадно жалили ядовитые змеи. Один раз ему даже показалось, что он заметил знакомое лицо. Но, показавшийся знакомым человек, вдруг вспыхнул ярким пламенем и рассыпался пеплом. Дубов вопросительно посмотрел на лодочника.
— Они сгорают, словно птица феникс, и возрождаются из пепла, чтобы вновь мучиться…
Весь остаток пути по мосту через седьмой ров Дубов старался не смотреть вниз, дабы не встретиться взглядом с каким-нибудь старым знакомцем.
Восьмая щель была наполнена движущимися огнями, и по ее берегам не стояли бесы. Огни хаотически метались из стороны в сторону, освещая каменистые стены рва.
— Лукавые советчики? — спросил Таранов, припомнив Данте.
— Советчики, советчики, — проскрипел Харон. — А вот в девятую щель слабонервным лучше не глядеть — там настоящая кунсткамера.
Девятый ров по совету Харона пересекли чуть ли не бегом. Однако замешкавшийся Сотников успел увидеть чудовищно изуродованные тела обитателей девятой щели. Но закаленному в боях вояке было не привыкать к ранам, но и смотреть на мучения схизматиков ему не хотелось. Последнюю, десятую щель путешественники преодолели не спеша — силы были на исходе. Переводя дух, они прислушивались к словам лодочника, который не забывал о взятой на себя обязанности проводника и гида подземного царства.