— Ты правда так думаешь? — спросил Дубов неожиданно изменившимся голосом. — Значит, стража тоже ничего не заподозрила! — гулко рассмеялся Прохор. — Молодец, сын! Я верил, что у тебя получиться!
— Спасибо, отец! — звонким молодым голосом вдруг ответил Харон. — Но нюх у гекатонхейров… Я думал, что они нас раскусят!
— Куда этим увальням… Ладно, пришла пора обрести новую плоть!
Они покинули тела одновременно: Дубов обессилено опустился на корточки и привалился спиной к большому камню, а лодочник лишь облегченно вздохнул.
— Делить одно тело на двоих — еще то удовольствие, — повеселев, заметил Харон, — даже если чужак сидит и не рыпается!
— Так они во время бегства были в ваших телах? — ошарашенно спросил Таранов.
— А то мы просто так неслись сломя голову? — недовольно произнес лодочник. — Благо, что великаны так и не доперли… Хотя, признаться, я немного струхнул, когда Котт попросил меня остановиться! Ну, да пронесло!
Призраки великих некогда богов пренебрежительно взирали на Злые Щели. Было заметно, что они считают себя здесь полноправными хозяевами.
— Что они собираются делать? — спросил лодочника изобретатель.
— Облечься плотью, — невозмутимо ответил Харон. — Для кого-то вечные мучения сегодня закончатся.
— Это как в случае с нашим подопечным, — сразу ухватил суть Таранов, — когда мы начали насыщать призрака чужим временем, он чуть было не материализовался. То есть, чтобы вновь обрести тело, призраку нужно поглотить что-то около ста лет чужого времени…
— Чуть больше, — поправил его Харон. — Сам переход съедает много энергии. А так, все верно: цена жизни — сто лет за чужой счет!
Низвергнутые повелители тем временем спустились в ближайший ров и встали на пути вереницы грешников. Кадуцей ослепительно сверкал в руках Гермеса. Соприкасаясь с призраками богов, изувеченные лжецы исчезали, а Зевс с Гермесом постепенно теряли прозрачность. Вскоре они стали похожи на обычных людей.
— Дело сделано! — просипел Харон, помогая выбраться Зевсу из расселины.
— Спасибо, старина! — растрогался бывший потрясатель вселенной, обнимая старика. — Ты выручаешь меня уже не в первый раз. Я твой вечный должник…
— Да ладно, — отмахнулся лодочник. — Когда-нибудь я взыщу с тебя с процентами! — Харон усмехнулся и подмигнул Зевсу.
* * *Иногда на Мирддина накатывала тоска. В такие моменты он старался забиться в какую-нибудь неприметную норку, чтобы его никто не мог найти. Через некоторое время тоска отпускала, и старый волшебник вновь возвращался к прежней жизни. Но иногда тоска была настолько велика, что даже всегда выручавшее одиночество не могло справиться с ней. Тогда Мирддин пропадал надолго. Он покидал свой искусственно созданный «мир дивных людей», и отправлялся на родину. Там, в большой потайной пещере, охраняемой мощными чарами, которые не разрушил даже раздел миров, покоилась она… Любовь и ненависть… Мирддин превратил мрачную пещеру в храм. Храм Обманутых Надежд, Храм Разбитых Сердец… Вивиан… Она покоилась в том самом хрустальном гробе, который приготовила для него. Мирддин приходил сюда только в час самой глубочайшей хандры, когда ему больше не хотелось жить. Но, увидев Вивиан, со дна души волшебника поднималась застарелая злость к тем, по чьей вине случилось все это. Но в тот же миг Мирддин вспоминал и о любви, о тех днях, когда он был действительно счастлив. Возле тела предавшей его возлюбленной он впадал в черную меланхолию. Он мог в любой момент освободить предательницу, но не сделал этого — не давала ненависть. Уж сколько прошло лет, а ненависть до сих пор не дает ему спокойно существовать. Уже давно наказаны все виновные, но…
«Неужели это будет продолжаться вечно?» — подумал старик.
За тысячу лет он так и не смог решиться, значит, не решится уже никогда!
По морщинистым щекам старого колдуна пробежали две слезинки и пугливо спрятались в густой седой бороде. Занятый самоедством Мирддин не заметил, как дверь в потайной склеп открылась. В пещеру вошли двое мужчин.
— Ну, здравствуй, Мирддин! — глухо сказал один из них. — Вот и свиделись…
Волшебник стремительно развернулся лицом к вошедшим.
— Зевс? Но как…
— Так, — односложно ответил бывший владыка мира.
Мирддин шевельнул губами и вскинул руки над головой, его пальцы проворно плели нить сложного заклинания.
— Не нужно, — остановил колдуна Зевс, — все кончено! Стоунхендж разрушен. Половинки ущербных миров срослись, и нашу магию больше ничто не связывает… Неужели нам есть что делить? — устало добавил он. — По-моему, мы квиты!