— Ты разозлил меня, — надменно произнес фермер, буравя взглядом побледневшее лицо мэра. — Теперь замерзнет не только твой город — на весь Техас опустится вечная зима. Ты подставил всех! Пожалел полмиллиона… Теперь же я оцениваю свои услуги в миллиард! Собирайте деньги — я еще вернусь.
* * *Генеральный секретарь всемирной ассоциации ООН Жорж Ханке вот уже третий час сидел над сводкой новостей из Берлина. Перед ним стопкой лежали фотографии, но Жорж отказывался верить своим глазам. Прямые репортажи с места событий не прекращались ни на секунду. Репортеры, отчаянные сорвиголовы, лезли в самое пекло, рискуя жизнью, чтобы хоть чуточку пролить свет на ситуацию в Берлине. В столице Германии происходило невозможное — город заполонили живые мертвецы.
— Чушь! — заорал в сердцах Жорж, отталкивая от себя цветные глянцевые фото, на которых во всевозможных ракурсах были засняты ожившие трупы. — Этого просто не может быть!
Но это было. Неверующие могли включить любую сводку новостей и насладиться документальными кадрами о похождениях живых мертвецов. Хоть в прямом эфире, хоть в записи. Когда появились первые сообщения о бедствии в Берлине, Жорж решил, что это чья-нибудь дурная шутка. Ну, мало-ли какой канал решил разыграть простых обывателей. Но тревожные новости поступали ежеминутно, сначала тоненьким ручейком, затем по национальному германскому телевидению, а уж потом эту невероятную новость подхватили ведущие телеканалы мира. Со слов очевидцев, сумевших избежать опасности, ничто не предвещало беды. Накануне вечером они легли спать в родном городе, а проснулись в голливудском кошмаре: улицы, заполненные изувеченными трупами, которые через считанные минуты после собственной смерти готовы встать в строй к убийцам. В первую очередь зомби уничтожили полицейские участки, и в городе воцарилась анархия. Попытка ввести в город войска — провалилась: обычные пули не причиняли мертвецам вреда. Оказалось, чтобы убить зомби, его нужно как минимум расчленить, но даже после этой процедуры отрубленные конечности еще долго будут извиваться на земле. Естественно, на момент введения войск в город ничего этого известно не было. Солдаты попросту захлебнулись в лавине зомби, накинувшихся на свежее мясо, словно стая шакалов. И полностью боеспособное подразделение исчезло с лица земли, как будто его никогда и не было. Пригороды Берлина стремительно пустели. Паника захватила и близлежащие города. Беженцы хлынули в сопредельные государства полноводной рекой. Наконец, когда паника достигла своего апогея, через одного из журналистов, освещавшего ситуацию в Берлине, к мировой общественности обратился некто Петер Шутке. Не стесняясь в выражениях, он приказал всем живым убираться из его королевства.
— Берлин и его окрестности, — серьезно сказал Шутке, — отныне и вовеки веков будут называться королевством некромансера Шутке. А себя я провозглашаю королем Петером Первым, — безумно сверкнув глазами, продолжил маньяк. — А если кого не устраивает…
Зажав нос (большинство трупов ужасно смердело), телеоператор прошел вдоль рядов застывших неподвижно мертвяков.
— Моих солдат невозможно убить, — захохотал Шутке, — они уже мертвы! Так что не лезьте ко мне, а я, может быть, не полезу к вам, — закончил свою речь маньяк.
Ханке скрипнул зубами и выключил телевизор.
— Раскопать все, что известно об этом Шутке! — громыхнул Жорж.
— Уже.
Прессекретарь положил на стол президенту толстую папку. Ханке раскрыл её и погрузился в чтение. Пробежав глазами несколько листов, генеральный не смог сдержать крепкого словца.
— Ублюдок! Я так и думал, что он маньяк!
Президент поднялся на ноги и принялся метаться по кабинету, рассуждая вслух:
— Каким образом ему удалось совершить то, что мы всегда считали выдумкой?
— Потому, что мир вновь полноценен!
В воздухе проявилась прозрачная фигура человека, которая на глазах генерального и прессекретаря приобрела объем и плотность. Молодой человек, одетый лишь в кусок тряпицы, намотанной вокруг бедер, и крепкие, но поношенные сандалии, без церемоний плюхнулся в кресло президента. Заметив округлившиеся глаза хозяина кабинета, незнакомец нарочито испуганно оглядел себя: