«Крысы», — решил поначалу странник, но, приглядевшись, опроверг эту мысль.
Сидевшее на столе существо было размером с большую кошку, но передвигалось по столу на двух ногах.
«Нежить», — понял человек и нащупал на груди нужный амулет — маленький металлический на кожаном шнурке. Стараясь по возможности не шуршать соломой (хотя это плохо удавалось), Странник стянул амулет с шеи. Существо настолько увлеклось остатками еды, что не обратило на посторонний шум ни малейшего внимания. Странник резко подпрыгнул с лежанки и пулей метнулся к столу. Нежить не успела вовремя отреагировать на стремительную атаку — Странник накинул свой амулет ему на шею. Существо дико завизжало, свалилось со стола и забилось в конвульсиях.
— Не дергайся! — строго приказал ему Странник. — А то хуже будет!
Разбуженный шумом Щербатый, схватил с пола автомат и для острастки всадил заряд в потолок избушки.
— Тихо ты, не шуми! — крикнул Странник. — Лучше свет зажги, посмотрим, кого это я поймал!
Щербатый мигом засветил лампу и поднес её к столу.
— Ну и кто тут у нас жратву тырит? — Странник при свете лампы разглядывал пойманного зверя. — Кто ты, неведома зверушка?
— Сам ты зверушка! Я — Киря, Кирьян! — сипло отозвалось существо, пытаясь просунуть под ремешок амулета, захлестнувшего его шею, короткую волосатую лапу. Ремешок тут же натянулся, существо захрипело.
— Я же предупредил, — усмехнулся Странник, — не дергайся, а то моя веревочка тебе башку мигом отрежет.
Зверек перестал трепыхаться, и шнурок ослабил давление.
— Вот так-то лучше! — довольно произнес Странник. — И я не услышал ответа на свой вопрос. Ты кто такой, Киря?
— Да домовой я! — плаксиво ответил зверек. — Всамделишный…
— Домовой? — оживился Щербатый. — А как же ты тут один? Домовые, я слышал, без людей не живут…
— А я вот живу, — ворчливо отозвался мохнатый воришка. — Мне и так худо, а тут еще вы со своими удавками!
— Так чего, и в других избах домовые остались? — не поверил лесоруб.
— Не, — махнул головой Киря. — Я здесь на деревне за старшого был… Самый сильный — потому и выжил… ну и потому, что именно в моей хате люди частенько останавливаются, — наконец признался он. — Вроде бы как подобие жизни. Только тяжело очень, да и голодно. Вот я немного и решил перекусить. Мужики, — вдруг взмолился Кирьян, — ну снимите удавку! А? Ну, я ж ничего плохого вам не сделал!
— Да этот паразит почти весь хлеб сожрал! — возмутился Щербатый проверив запасы провианта. — И когда только успел?
— Кушать очень хотелось, — оправдывался домовой дрожащим голосом.
— Давай отпустим, — пожалел домового лесоруб. — От этих тварей всегда только польза была. А с голодухи с кем не бывает.
— Ладно, — согласился Странник, прикасаясь к амулету, — только смотри без фокусов.
— А я чо? Я ничо, — поспешил заверить людей домовой, потирая лапой освобожденную от удавки шею. — Я и покараулить могу, чтобы никакая тварь в дом не пролезла. Я ведь — домовой! У меня в доме своя сила, но против хозяев я её применять права не имею. Не, бывают, правда, спятившие домовые — те могут и на хозяев напасть, — тут же оговорился он. — Но мне сейчас не до того — выжить бы… А может, еще хлебушком угостите? — жалостливо попросил он.
— Держи, горемыка, — раздобрел Щербатый, протягивая домовому большую горбушку хлеба. — Мы в городе запасы пополним. Слушай, а может ты с нами в город? Там люди, дома жилые…
— Не, не люблю я город, — помотал головой Киря. — Я испокон в деревне! Те из наших, кто в город подался, вскоре обратно прибежали… Слишком много там железа, блокирующего нашу силу…
Точно, согласился с ним Странник, — железобетонные блоки, в них каркас из металлической сетки.
— Даже во время Мирддиновского запрета в город не слишком-то…
— Какого-какого запрета?
— Мирддиновского, — пояснил Киря, — о разделении мира: на миры смертных и «дивных» людей.
— Ну-ка, друг, — заинтересовался Странник, — давай-ка поподробнее.
— А самогонка есть? — хитро прищурился домовой.