— Оставаться в обители бессмысленно! — с тоской думал он. — Нужно искать ответ в другом месте, — он и не заметил, как сказал это вслух. Затворник ухватился за ручку низкой дубовой дверцы, закрывающей вход в тесную келью. — Пора выйти в мир! Дверь скрипнула и распахнулась. Постояв немного в нерешительности, человек переступил порог.
Отец-настоятель маленькой, забытой богом и людьми обители в эту ночь тоже не спал. Он был стар, и бессонница была для него обычным делом. Старый монах никогда не сетовал на неё, наоборот, тихими спокойными ночами было легко размышлять: о бесконечной мудрости творца, о его вечности, о бренности человеческой жизни. Такими ночами священнику казалось, что сам Всевышний незримо присутствует в его келье в качестве молчаливого собеседника. Погрузившись в свои думы, настоятель не заметил, как дверь тихо открылась, и в келью вошёл монах.
— Я ухожу! — хриплым голосом произнёс вошедший.
От неожиданности настоятель вздрогнул:
— Кто здесь? А, это ты, Пётр! — с облегчением выдохнул старик.
— Я ухожу! — снова повторил Пётр.
— Значит, ты так и не сумел, — с горечью в голосе произнёс патриарх.
Монах опустился перед стариком на колени:
— Наставник…прости! Я честно пытался, но…
— Но у тебя ничего не вышло, — продолжил за него настоятель. — Я знаю. Я предполагал, что будет именно так. Вспомни тот день, когда ты первый раз переступил порог этой обители.
Понуро опустив голову, монах тихо произнёс:
— Я помню, святой отец, так ясно, как будто это было вчера.
— Что мучило тебя тогда?
— Тот же вопрос, что мучает меня и по сей день: зачем возник этот мир? Зачем? Зачем? — он обхватил руками голову. — Господи, — взмолился Пётр, — зачем ты так терзаешь меня?
— Успокойся, сын мой, — ласково сказал настоятель, подойдя к стоящему на коленях монаху. — Поднимись. Помнишь ли ты, что я сказал тебе в тот день?
— Помню, — поднимаясь с колен, произнёс Петр.
— Я повторю тебе это еще раз! Принимай сердцем творение Господа! Не ломай голову над неразрешимым вопросом, ибо мудрость Творца неизмерима! Никому из смертных не дано понять его замысел! Просто прими! Поверь!
— Я не могу тупо верить! — угрюмо произнес Пётр. — Я хочу докопаться до истины! И я найду её! Пускай даже мне придется спросить у самого…
— Не богохульствуй! — жестоко оборвал монаха старик, — не поминай имя Господа всуе!
— Прости, наставник! Но здесь ответов я не найду! Прощай! — он резко развернулся и вышел из кельи старого священника.
— Прощай, блудный сын, — смахивая набежавшую слезу, прошептал отец-настоятель.
Мерзкий дождик, моросивший с самого утра, неожиданно прекратился. Хмурый день плавно и незаметно перетёк в мрачный вечер, когда перед глазами промокшего до костей путника выросла серая громада замка. Замок построенный как положено — на возвышении, был окружен со всех сторон глубоким рвом. Издалека он выглядел неприступной крепостью. Уже смеркалось, когда путник, наконец, достиг замковых ворот. Постояв некоторое время в нерешительности, он постучал окованным металлическим концом посоха в массивную створку двери. Ответа не было. Путник постучал еще раз. За воротами послышались какая-то возня и невнятное бурчание.