— Но вы можете это сделать? — уточнил Таранов.
— Да, — кивнул Прохор, — могу. Но боюсь…
— У меня в связи с этим возникает один вопрос, — сказал Таранов, — если душа и личное время равноценны, тогда как быть с теми, кто использовал отпущенный ресурс полностью? Кто прожил жизнь без остатка и умер естественной смертью от старости?
— Я скажу тебе, — полуприкрыв глаза ответил Прохор, — старуха говорила, что каждому отмерен свой срок, она не знает, кто его отмерял, как и когда… И если ты прожил жизнь без остатка, то жил правильно…
— Давайте не будем лезть в эти философские бредни! — не выдержал Таранов. — Вы можете открыть эту дверь? Прямо сейчас?
— Я могу попробовать, — нерешительно произнес Прохор.
— Так давайте, в конце концов, разрешим эту задачу! Раз и навсегда! — воскликнул Таранов.
— Пойдемте в лабораторию, мне нужен тот, кого я буду сопровождать.
— Уберите эту конструкцию! — теперь в лаборатории распоряжался Прохор.
Он уже привычно взмахнул кадуцеем, дотронулся им до лба мертвеца.
— Встань и следуй за мной! — произнес Дубов кодовую фразу.
Змеи вновь проснулись и впились в виски трупа. Через мгновение призрак стоял перед Прохором. Дубов еще раз взмахнул Кадуцеем, и стена, выходящая окнами на запад, раскололась мириадами острых осколков, словно разбилось большое зеркало. В проломе клубился густой серый туман. Дубов секунду постоял в нерешительности, затем судорожно перекрестился и скрылся в тумане. Призрак словно хвост следовал за проводником.
— Эх, была не была! — крикнул Таранов и с разбегу нырнул в туман. За ним последовал верный Сотников. Пока Сильнягин с Немовым мешкали, стена приобрела свой первоначальный вид.
— Да, дела! — изумленно проговорил Немов, прикасаясь к шершавой штукатурке. — Если бы не видел своими глазами, ни за что бы не поверил!
— Я тоже не ожидал, что все так обернется, — согласился с товарищем Виктор Николаевич. — Ну, будем надеяться на лучшее… А сейчас, Петя, пойдем, подлечим расшатавшуюся нервную систему. У меня там припасен для таких случаев хороший коньяк.
— Пойдем, по стаканчику нам сейчас не помешает, — согласился Немов. — Я буду надеяться, что узнаю конец этой удивительной истории.
* * *Большой зеленый луг, заросший бледными маленькими цветами, неожиданно развернулся перед исследователями во всей своей красе.
— Где это мы? — неизвестно кого спросил Сотников.
— Это должно быть чистилище, — предположил Дубов.
— Что-то не слишком похоже, — не согласился Таранов. — Перебор — радужная картинка получается: ласковое солнце, приятный ветерок, а воздух…
Дмитрий шумно вдохнул терпкий травяной аромат полной грудью.
— Это что-то непередаваемое! — громко заявил он.
— Тогда может это преддверие рая, — несмело предположил Олег.
— Поживем, увидим! — философски ответил Таранов.
— Господин Дубов, а что вы на все это скажете?
— Не знаю! — в который раз пожал плечами Прохор. — Что-то мне говорит, нужно идти в том направлении, — он указал рукой.
— Там что-то блестит, — прищурившись, заметил Олег. — Похоже, река… Да, точно река.
Дубов пошел вперед, за ним, словно воздушный шарик на веревочке полетел призрак. Сотников наклонился и сорвал бледный цветок, растер его в руках, поднес поближе к лицу, понюхал.
— Обычные полевые цветы, — сказал он, догоняя ушедшего вперед Дмитрия.
— Не совсем обычные, — возразил Таранов. — Если я не ошибаюсь, я все-таки не ботаник, то это дикие тюльпаны. Асфоделы. Согласно мифам эти цветы произрастали в потустороннем царстве и его преддверии. Так что наш друг, — Таранов указал на Дубова, — не далек от истины.
Через полчаса ходьбы путешественники вышли на пологий берег небольшой петляющей речки.
— Смотрите! — воскликнул Сотников. — Вон там, где река делает петлю, виднеется небольшое строение.
— Двигаем туда! — распорядился Таранов.
Но, опомнившись, спросил у Прохора: