— Обойдусь без ваших поучений, мистер Стивенс. Ладно, пошли глянем на масштабы разрушений, — она тяжело вздохнула, — опять наверное весь лагерь разнесло.
Однажды утром, Шерли проверяя крабьи ловушки, заметил знакомую стаю. После спасения детёныша, дельфины довольно часто подплывали к острову. Будто в благодарность, они пригоняли к берегам целые косяки рыб, а иногда просто резвились неподалёку. Сегодня же один из них подплыл совсем близко, и развернувшись к Шерли мордой, что-то проверещал на своём языке.
— Ты что приглашаешь меня прокатиться? — удивился Шерли, — ладно, я не против.
Он зашёл в воду и подплыв к дельфину ухватился за спинной плавник
— Хороший. Такой красивый! Умница, — он погладил его по блестящему глянцевому боку, — ну что, поехали?
Сначала дельфин поплыл довольно медленно, Шерли успел приноровиться и держал голову так, чтобы его не захлёстывала волна, но потом развил довольно приличную скорость. Его собратья плыли рядом, сопровождая их.
Они дважды прокатились вдоль знакомого берега, а потом его морской приятель взял курс на южную часть острова, туда, где высокая скала отвесно уходила в океан.
Однажды Шерли и Ларс забирались на неё в поисках пещеры, но ничего подходящего не нашли. Впрочем, так же как и на других скалах. Везде были лишь небольшие гроты, образованные обвалившимися камнями.
Подплыв почти к самому берегу, дельфин вдруг развернулся носом к скале и Шерли с замиранием сердца увидел довольно широкое отверстие, которое с высоты заметить было просто нереально. Оно было расположено, достаточно высоко, но при определённой ловкости и сноровке туда вполне можно было забраться. Шерли смотрел и не верил своим глазам, перед ним был вход в пещеру. В убежище, которое они так долго искали.
Глава 18
В ночь после спасения дельфина, когда измученные «робинзоны» спали мёртвым сном прямо на прибрежном песке, к их островку со стороны скал приблизилась утлая лодочка. Судёнышко было настолько мало, что в ней с трудом помещались человек и его нехитрая поклажа. Человек был низкоросл, худ и очень уродлив. Его обнажённое смуглое тело было сплошь покрыто татуировками, как и плоское лицо. В ноздрю широкого приплюснутого носа и в мочки ушей были вдеты кости какого-то мелкого животного. Из-под широких кустистых бровей на мир смотрели узкие щёлочки глаз, в которых светились тоска и безысходность. Его длинные черные волосы были заплетены в замысловатую косу и украшены перьями.
Это был Кхар — вождь племени исху, предки которого когда-то жили на этом острове, бывшем в те далёкие времена цветущим оазисом, затерянном посреди огромного океана. Его зелёные леса были полны съедобных плодов и разнообразной живности, а в чистых прозрачных реках плескалась рыба. Населяли остров племя исху. Чужеземцы, которых периодически выбрасывал на их остров капризный океан, называли его непонятным словом «Эдем» и оставались здесь навсегда, выбирая себе в жены местных девушек. Все туземцы были рослыми, довольно симпатичными людьми, а дети от смешанных браков рождались крепкими здоровыми и красивыми, поэтому местные вожди очень приветствовали такие союзы. Жрецы неустанно молились Богам- покровителям: Гелу — Богу солнца, Кьял — ночной богине и Одалу — грозному властелину вод, принося щедрые дары и вознося хвалу, и Боги в ответ дарили жителям острова мир и процветание.
Но однажды всё изменилось. Прилетел с неба огненный камень, оставив после себя огромную воронку, посеяв смерть и разрушения, а поднявшийся стеной океан, похоронил в своих глубинах чудесный остров, оставив на поверхности лишь крохотный клочок суши, с торчавшей на самом краю высокой скалой и пещерой, в которой был жертвенный алтарь Лунной богини.
Жалкая горстка чудом спасшихся людей, нашла себе убежище на небольшом островке со скудной растительностью и маленькой речушкой, расположенном за несколько лун пути от их погибшей родины. Да и те начали погибать от неведомой болезни. Кожа их покрывалась жуткими волдырями, которые вскрывались и кровоточили, из носа и рта тоже начинала течь кровь и люди умирали в страшных мучениях, а те, кто выживал становились страшней бога Одала. Дети рождались либо больными, либо с такими уродствами, что жрецам приходилось сбрасывать их со скалы в океан.
По преданию, передававшемся из поколение в поколение, это была месть Лунной богини за страшное оскробление, нанесённое когда-то её сыну двумя молодыми исху. Не признали они в бродившем по берегу у дальней оконечности острова юноше Соула — сына Кьял и Гелу. Любил юный бог, приняв человеческий облик, гулять по земной тверди в безлюдных местах, там, где никогда не появлялись смертные. Особенно нравился ему этот красивый остров, обласканный его отцом и матерью.