Клемми, шатаясь, поплелась к Элле. Стукнув по кнопке освобождения от сдерживающего поля, она подхватила ее на лету, но оказалась слишком слаба, чтобы удержать, и они вдвоем тяжело осели на пол.
– НЕТ!
Это кричал Хауген, который увидел, что Элла освобождена; глаза его пылали злобой. Он вдруг исчез – превратился в пыль из пикселей, выбросившись из СПЕЙСа.
Но через несколько секунд пропала и Элла – вероятно, Хауген из Реальности насильно выдернул ее отсюда.
– МАМА!
Тео машинально попытался схватить горсть рассыпающихся пикселей. Такой принудительный выброс из виртуального мира мог убить ее.
Фрейзер, пойманный Клайвом в медвежий захват, насмешливо ухмылялся, готовясь выброситься из СПЕЙСа.
Клайв сменил положение рук.
– Нет, не думаю.
Он открыл свою ладонь, на которой оказался пакс. Слиф с размаху вставил его Фрейзеру в ухо. Глаза детектива округлились от шока, а тело задергалось в конвульсиях. Бросив противника на пол, Клайв с презрением наблюдал, как тот царапает ногтями грудь в агонии сердечного приступа.
Тео оторвал взгляд от этого угнетающего зрелища и ринулся к Клемми:
– Ты как?
Она устало потерла грудь; ее сковывала слабость, какой она еще никогда в жизни не испытывала, но все же она смогла кивнуть. Затем она провела рукой по его торсу с безупречно рельефной мускулатурой.
– Так значит, ты теперь у нас супергерой? – слабым голосом произнесла она, сумев выжать из себя бледную улыбку.
Тео сжал ей руку; остроумный ответ быстро придумать не удалось. Он оглянулся назад, где только что всего в нескольких шагах от него находилась Элла.
– Я потерял ее…
– Нет.
С огромным трудом Клемми покачала головой. Она протянула ему небольшое плоское устройство с закругленными краями размером с ладонь; с одного конца из него торчали три усика. Именно этот девайс бросился ей в глаза на складе у Клайва.
Клайв нагнулся, чтобы лучше его рассмотреть, а затем одобрительно задвигал головой:
– Феромонный отслеживатель. Впечатляющее мышление для человека.
Неожиданно их летательный аппарат начало трясти с такой интенсивностью, что все подлетели в воздух. Завыл сигнал тревоги, а крузер заложил крутой вираж, отчего все упали друга на друга в кучу у стены.
– Им же никто не управляет! – Клайв заявил это с тревогой, чего раньше они за ним не замечали.
Раздался еще один звонкий удар, после которого их крузер вдруг словно сорвался с катушек. Сперва он начал крутиться, как центрифуга, затем последовала серия диких скачков, от которых их швыряло то в потолок, то в пол, то на стены, словно блины, подбрасываемые на сковородке. По корпусу крузера поползли трещины, и наконец после четвертого тяжелого удара передняя его часть раскололась.
Крузер остановился перед входом в онлайновый банковский консорциум. Вокруг уже собралась целая толпа зевак, когда Тео, Клемми и Клайв неровной походкой вышли наружу, поддерживая друг друга.
– Кто-то ушибся? – спросил Тео.
У слифа на лбу красовалась синяя царапина от какого-то попавшего вскользь осколка.
– Жить буду.
Тео с тревогой оглядел Клемми. Она вела себя, как пьяная. Каждый шаг давался ей с трудом, ноги заплетались, она едва не падала.
– Клем, тебе нужно выходить отсюда.
– Я нуж… тебе зде… – Речь ее становилось совсем трудно разобрать.
Тео развернул ее лицом к себе:
– Клем. Пора уходить. Мы выбросимся вместе. На счет три. Один… два…
Тео очень удивился, когда она, неожиданно качнувшись вперед, поцеловала его. Точнее, плохо скоординированным движением прижала губы к его губам, но намерение было понятным. Когда ее образ рассыпался на мелкие частицы, на лице ее мелькнула улыбка.
– Милт, Бакс, слышите меня?
Никто не ответил, и он нахмурился. После того как крузер сел, а Клемми вернулась, связь должна была восстановиться автоматически.
– Тео!
Он обернулся на Клайва, смотревшего на толпу, которую расталкивали спешащие к ним со всех сторон В-полицейские.
Их были сотни.
А потом они догадались, почему пропала связь: к ним быстро приближались три десятка полицейских крузеров, заслонивших собой все небо.
Тео с Клайвом медленно подняли руки, сдаваясь.
Зажатый на заднем сиденье «Лэнд Ровера» между инертными Тео и Клемми, Милтон пребывал в полном оцепенении. «Дети Эллюля» спешно ретировались от особняка, и тип в черных очках гнал машину, как дьявол. В наушниках был слышен радиоперехват полицейской волны: копы обсуждали арест Бакстера.
Милтон убедился, что стрим Киллера Кайю в непрерывном режиме прокручивает видео, которое он снял в притоне. В только что подготовленных им комментариях его аватар вещал об ужасах незаконного промысла эмоциями и наносимых этим травмах – что нелегко, если ты выглядишь как поп-звезда восьмидесятых годов прошлого века, – но он решил, что сделал это с должным достоинством. Впрочем, потом он все же пожалел, что дал этим клипам оценку «три поднятых вверх больших пальца». Тем не менее количество просмотров уже приближалось к трем миллионам, и видео становилось вирусным. Но вся радость по поводу этого затмевалась страшными и еще очень свежими воспоминаниями о Кларион, лежавшей мертвой в своей машине. Цена такого успеха оказалась слишком высока.