После сцены с «Сумерками», которые Матвей назвал клеветой и отобрал у вампирши на следующий же день, заменив на «Интервью с вампиром», в их жизни ничего не поменялось. Только Тая все чаще оставалась в своей комнате, все реже смотрела по вечерам фильмы и все больше слушала совсем уж грустные песни. Матвей не понимал, что происходит, а вампирша не облегчала задачу, всячески отказываясь проводить время вместе. Дни протекали один за другим. Постепенно Громов понял, что начал по Тае тосковать, что было даже забавно, учитывая, что они жили в одном доме.
— Ничего удивительного, — сказала Слава, когда они с Лехой приехали в гости после поездки в горы, где учились медитировать, разводить костры и спать в палатках под проливным дождем. — Ты отверг ее.
— Я не отв… — начал Матвей, прежде чем до него дошел смысл сказанного. — Чего? Что значит… я не…
— Еще как да, — для убедительности сестра покивала головой. — Бессердечный ты человек, Матвей Громов.
— Слава хочет сказать, — вставил Леха, видя, как Матвей закипает от выдвинутого обвинения, — что ты отверг Таю фигурально.
— Что значит фигурально?! — воскликнул Матвей. — И что значит, отверг? Я не… мы с ней не…
— Не встречаетесь, да-да, — согласился Леха. — Но Тая вампир, это раз. Она читал книжку о вампирах, это два. И в этой самой книжке человек влюбляется в вампира и хочет, чтобы этот вампир его укусил… это три.
— Но я же не…
— А-а! — Слава погрозила пальцем. — Не говори то, в чем не уверен.
— Да я не влюблен! — выпалил Матвей поспешно. Куда быстрей, чем успел обдумать собственные слова. — Я не… она же вампир… а я человек… Лех…
— Если ты имеешь что-то против сущности Таи, отдай ее нам, — сказала Слава.
— Когда ты наконец поймешь, что она не какой-нибудь щенок! — Матвей гневно воззрился на сестру. — И меня не смущает сущность Таи! Я совсем не это имел в виду. Наоборот, помехой может стать то, что я человек! Я болею, старею, умираю. Зачем я ей? И потом… оно…
— Что она? — спросил Ярослава с любопытством.
— Она младше! — выпалил Матвей.
От смеха Леха сложился пополам. Он хохотал и хохотал, пока Матвей становился красным как рак и молился, чтобы Тая не вышла из своей комнаты.
— Ты реально… — попытался сказать Леха, но его накрыл новый приступ смеха. — Ты реально думаешь, что девчонка, которая проспала триста лет, младше тебя?
— Да, именно так я и думаю!!! — крикнул Матвей. — Потому что триста лет в гробу совершенно не считаются. К тому же Тая сама сказала, что еще совсем юная. И она выглядит, как… как…
— То, что Таюша выглядит, как ангельский малыш, чистая правда, — сказала Слава. — Но я согласна с Лешей, Моть… считать ее младше довольно странно. Молодая или нет, но даже до своего гробового сна она явно пожила на свете дольше тебя.
— Все одно! — воскликнул Матвей. — Мне не может нравиться Тая. Точка!
— Как скажешь, моралист, — кивнул Леха. — Только речь не о тебе, а о ней. Я подозреваю, что ты ей нравишься.
— Еще чего! — усмехнулся Громов, уверенный в том, что друзья ошибаются.
Тая продолжала вести себя странно и замкнуто. Матвей пытался ее развеселить, но вампирша ни на что не реагировала, а однажды хозяин дома нашел ее в подвале рядом с собственным гробом. Тая водила по бархатной обивке пальцами и что-то напевала себе под нос, из кармана кофты выглядывали проводные наушники.
— Тай? — Матвей позвал ее и слегка дотронулся до рукава кофты.
Вампирша, которую было невозможно застать врасплох, посмотрела на Громова, продолжая напевать одну из тех грустных песен. Свет в подвале все еще был тусклым, но это не помешало разглядеть тоскующее выражение в красных глазах. Матвей нахмурился.
— Зачем ты спустилась? — спросил он.
— Да так… — Тая ответила уклончиво и снова отвернулась к своему гробу.
Матвей видел, что она грустит, но не понимал, как поднять ей настроение. Неужели дело было в том, что он отказал Тае в укусе? Но ведь Матвей даже не знал, как это работает на самом деле! Что значил настоящий укус вампира?