— А пойдем в парк аттракционов, — сказал он, не успев толком подумать. Слова сами сорвались с губ.
Тая перестала колупать обивку гроба и через плечо посмотрела на Матвея. В ее глазах вспыхнул интерес.
— На карусели? — спросила Тая, стараясь придать голосу незаинтересованность.
– И на них тоже! — сказал Матвей, видя, что смог заинтересовать вампиршу. — Можем сходить в комнату страха, наесться яблок в карамели, на американских горках покататься. Возьмем с собой Славу с Лехой! Наделаем фотографий. Будет весело! Попробуешь хот-дог!
Чем больше Матвей расписывал прелести парка развлечений, тем сильней загорались глаза Таи. Вампирша вытащила наушники из ушей, спутанным клубком убрала в карман кофты. Она отошла от гроба и приблизилась к Матвею, который продолжал перечислять все, чем они могут заняться.
— Тогда это свидание? — спросила Тая дрогнувшим голосом.
Матвей споткнулся о чужие слова и резко замолчал. Тая смотрела на него огромными глазами, в которых блестело предвкушение наравне с ожиданием услышать ответ. Матвей понимал, что от этого ответа зависит, улучшится ли настроение вампирши, улучшатся ли отношения между ними. Он также понимал, что, если примет правила игры Таи, назад дороги не будет, потому что вне зависимости от того, что было у вампирши на уме, в слово «свидание» она вкладывала единственно возможный смысл.
— Д-да, — сказал Матвей наконец. — Да, Тая, пойдем на свидание.
Громов не знал, к чему все идет, но он готов был снова и снова повторять, что они идут на свидание, если это значило увидеть такую широкую улыбку на чужом лице. Маленькие острые клыки блеснули в тусклом свете подвала.
Они действительно пошли в парк аттракционов, который Матвей арендовал на всю ночь, чтобы Тая могла спокойно кататься на каруселях и не бояться ни солнца, ни людей. С ними пошли Слава, Леха и Антон. Чуть позже присоединилась Элеонора, закончившая очередную больничную смену. За собой она катила привычный чемоданчик, в котором лежали пакеты со свежей кровью.
— Как дела с аппетитом, Таюш? — спросила она, когда вампирша спрыгнула на землю с батута. — Крови хватает? Ты все еще придерживаешься смешанной диеты? Как твои клыки?
Тая кивала на все вопросы, а потом открыла рот, чтобы Элеонора могла рассмотреть острые передние зубы. Леха хихикнул, что врача можно вытащить из госпиталя, но не госпиталь из врача. Тая рыкнула на него, и Слава поспешила увести своего парня подальше.
Впятером, без Элеоноры, которая считала сахар главным злом стоматологии, они съели по огромному яблоку в карамели, которая не только прилипла к клыкам Таи, но и раскрасила весь ее рот и подбородок в красный. Бедный Тоха по-настоящему завизжал и принялся пятиться назад с мольбами пощадить его, когда Слава сказала, что вампирша загрызла пробегавшую неподалеку крысу. Тая не могла перестать смеяться, отчего ее рот выглядел еще более зловеще. Когда Тоха чуть ли не в конвульсиях забрался на колесо обозрения, Матвей подошел к вампирше и аккуратно стер карамель влажной салфеткой. Все это время Тая стояла смирно с приоткрытым ртом и смотрела снизу вверх своими огромными глазищами, в которых сверкали неоновые вывески и огни фонарей. Матвей не знал, что за кульбиты выделывает его сердце, но оно вдруг с силой заколотило о грудную клетку, и он поспешил отойти от вампирши, переживая, что иначе замертво свалится прямо ей под ноги.
Всей компанией они посетили комнату страха, в которой больше всех испугалась Тая. Оказалось, она был совсем не готова увидеть всевозможных монстров, которых породила человеческая фантазия. Она хныкала и жалась к Матвей, который приобнял ее за плечи и шепнул, чтобы она закрыла глаза, пока он быстрым шагом вел их к выходу.
Чтобы успокоить разволновавшуюся вампиршу, Матвей утянул ее на то самое колесо обозрения, где прятался Антон. Только забравшись в кабинку, Матвей спросил себя, а не боится ли Тая высоты. Но она только восторженно ахнула, когда колесо двинулось, а в кабинке загорелись крошечные разноцветные фонарики, подсвечивая белоснежную кожу и заставляя Матвея отворачиваться, потому что при взгляде на Таю сердце продолжало вытворять странные вещи. Поездка обещала быть долгой. Громов вжался в сиденье и прикрыл глаза.
— Ты боишься высоты? — раздалось у самого уха.
Матвей распахнул глаза и вздрогнул, потому что Тая сидела так близко. Кожа ее продолжала вспыхивать разными цветами, а глаза и губы в темноте ночи выглядели почти черными. Матвей не знал, что ответить. При взгляде на вампиршу он как будто растерял все слова. Конечно, он не боялся высоты, что за глупость. Но он боялся того, что начинает испытывать рядом с Таей. Испытывать к ней.