— Я отойду на минутку, — сказал Матвей, не заботясь повышать голос, потому что у вампирши был отменный слух. — Побудешь с Антоном?
Тая кивнула, слегка улыбнувшись, хотя было видно, что она не хотела оставаться одна.
— Я быстро, а Тоха тебя развлечет, — успокоил вампиршу Матвей. — Только не мажь губы красным, договорились?
Громов удалился под тихий смех Таи, к которой в тот же момент подошел Тоха.
— Веселишься, ребенок?
— Ага! — Тая улыбнулась шире, клыки сверкнули в красно-розовом неоне. — Спасибо за то, что разрешил провести праздник здесь!
— Какой разговор, — сказал Тоха и закинул руку Тае на плечо. — А чего не танцуешь?
— Я не умею, — вампирша сильно смутилась. — Наверное, Матвей расстроился.
— Что за глупости! — Тоха потрепал Таю по волосам. — Умеешь или не умеешь, Мотька будет рад с тобой потанцевать. Он же с тебя глаз не сводит.
— Он обо мне беспокоится, — возразила Тая.
— Это не мешает ему быть влюблённым в тебя.
Тая замерла, услышав странные слова.
— Он ничего такого не говорил, — только и сказала вампирша.
— Это потому, что он хорошо разбирается в играх, а не чувствах, — мудро заметил Антон. — Но его можно подтолкнуть.
— Как? — спросила Тая слегка дрогнувшим голосом.
— Ну, слушай…
Когда Матвей вернулся к столу с напитками, Тая продолжала болтать трубочкой апельсиновую газировку. Только увидев Громова, она отставила бутылку в сторону и вся подобралась. Глаза ее горели каким-то новым огнем, губа была закушена маленьким клыком. Матвей не мог понять, что происходит, и хотел было спросить, но Тая схватила его за футболку и потащила за собой. Сопротивляться не было смысла, потому что вампирша, правда, была сильной, хоть и держала аккуратно. Матвей только успевал переставлять ноги и оглядываться по сторонам. Неоновые цвета слились в одно пятно, пока Тая прокладывала им дорогу дальше от танцпола.
Вампирша затащила его в крошечную комнатку, которая оказалась кладовкой для швабр и моющих средств. Матвей был в замешательстве, но смиренно ожидал объяснений Таи, лишь немного морщась от запаха хлорки. В комнате было тесно, и они стояли почти вплотную друг к другу. Вампирша спрятала руки за спину и посмотрела на Матвея снизу вверх, глаза ее были полны странной решимости.
— Тай, — начал Матвей, — что происх…
Он не успел закончить фразу, потому что Тая привстала на носочки и прижалась к его губам своими, слегка задевая кожу клыками. Матвей опешил, пока вампирша, забавно жмурясь, пыталась его поцеловать. Когда Тая отстранилась, он перевел дух и спросил:
— Что это было, Тая?
— Я поцеловала тебя, — сказала она. — Антон говорит, так делают все парочки.
Матвей выдохнул и прикрыл глаза. Ему срочно нужно найти новых друзей, потому что все имеющиеся явно сговорились довести его до гробовой доски. Не совсем удачное сравнение в свете событий последних двух месяцев, но Матвей устал терпеть выходки Славы, Элеоноры, а теперь еще и Тохи. Оставалось верить, что хотя бы Леха ничего не выкинет.
— А Антон, — начал Матвей мягко, стараясь не сорваться и не спугнуть Таю, — не объяснил тебе, что такое парочки? Это не просто, когда ты с кем-то веселишься.
— Да, это когда еще живешь вместе, — кивнула Тая и указала длинным пальцем сначала на себя, затем на Матвея. — Мы живем вместе.
— Да, конечно, мы живем вместе, — Громов чувствовал себя идиотом. — Но мы с тобой не пара, потому что… чтобы стать парой, нужно понравиться друг другу… Вообще… встречаться начинают, чтобы полюбить друг друга и быть все время вместе, только вдвоем и больше ни с кем…
— Это у меня получится, — Тая кивала снова и снова, лицо ее было очень сосредоточенным.
— Тай, пойми, это очень серьезный шаг, ты еще так молода, и ты толком не видела мир и можешь перед…
— Давай с тобой встречаться! — выпалила вампирша, перебивая эмоциональную тираду.
Слова повисли в воздухе вместе с легким запахом хлорки. Матвея словно огрели по голове кочергой. Уши заложило, Тая перед ним выглядела слегка размыто. Только его сердце громко стучало в тишине, подтверждая, что происходящее не сон. Тая хлопала глазами, явно ожидая ответа. А Матвей, глядя в эти самые глаза, вдруг понял, что больше не хочет сомневаться. И все же он должен был спросить: