Почта.
Непрочитанное письмо — выделенное жирным.
“Поздравляем! Вы прошли следующий этап...”
Сердце встало.
Рука повисла в воздухе.
Я не открывала. Просто смотрела на это письмо и боялась даже кликнуть.
А если они ошиблись?
А если это формальность?
А если я провалюсь, как только открою рот?
Мама постучала в дверь, не дожидаясь ответа, приоткрыла.
— Встаёшь?
— Уже, — отозвалась я.
— Я сварила кофе. Горький, как ты любишь.
Я кивнула.
Сердце всё ещё било в груди, как воробей в клетке.
Открыла письмо.
“Марта, спасибо за участие. Ваша презентация и разбор интерфейса нас впечатлили. Мы хотим предложить вам должность младшего UX-дизайнера в проектной группе. Контракт, оплата и обсуждение условий — на встрече в офисе. Подтвердите готовность.”
Я перечитала трижды.
Каждое слово — будто кто-то гладит меня изнутри.
Я прошла. Меня выбрали. Я нужна.
На кухне пахло кофе и жареными тостами.
— Ну что? — Мама посмотрела поверх чашки.
Я кивнула. Едва слышно.
— Взяли?
— Взяли.
Она не бросилась обнимать. Не закричала. Просто медленно подошла, взяла меня за затылок, прижала лоб к моему.
— Ты умница. Ты сама туда дошла.
— Я… боюсь.
— Это нормально. Только дураки не боятся.
Я выдохнула, уткнувшись лбом ей в плечо. Она погладила меня по волосам — один, два раза.
Потом снова села и сделала глоток кофе.
— Позови Алину. Она тебе нужна. Чтобы выбрать, в чём идти покорять их.
Через полчаса в мою комнату влетела Алина.
— КАКОЕ ПИСЬМО? — не дожидаясь объяснений, она врезалась в меня с объятиями.
— Взяли, — прошептала я.
— Конечно, взяли! Потому что ты — чёртов бриллиант, Марта! С погнутыми краями и социальным страхом, но СВЕТИШЬ!
Мы вместе рассмеялись.
А потом начали выбирать одежду.
— Не хочешь ничего "делового"? — хмыкнула она, перебирая мой гардероб.
— Хочу быть собой. Но в чистом виде.
— Тогда — вот. Белая футболка, тёмно-синее пальто, прямые брюки. Чисто. Умно. Без излишков.
— И без паники?
— Паника в комплект не входит.
Ночь.
Я снова в игре. Сижу в тишине, пока экран светит на лицо. В комнате темно. Внутри — жар.
После письма с приглашением, после кофе, после объятий мамы и Алины — я просто хотела тишины. Но не одиночества.
Он был в сети.
[Mask]:
Ты опоздала.
Я тут уже двадцать раз представил, как ты заходишь.
Я улыбнулась.
[Nickz]:
И как?
[Mask]:
Медленно. Раздетая. Вся из мурашек и дыхания.
В одной футболке, без трусиков.
Сажусь сзади. Не трогаю. Только смотрю.
А ты уже не можешь сидеть спокойно.
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.
— Опять начинаешь? — сказала я вслух, голос дрожит.
— Только начинаю. Хочешь — выключай. Хочешь — слушай.
— А если я останусь?
— Тогда закрой глаза.
И представь: я стою за тобой.
Ты на коленях.
Голая.
Руки — за спиной.
Глаза — вверх. На меня.
Ты ждёшь. Не приказываешь, не просишь. Просто ждёшь, когда я решу — что тебя можно трогать.
Я не шевелилась. Только сжала ноги.
— И ты бы решил?
— Я бы провёл пальцами вдоль шеи. Медленно. Не касаясь груди. Спускаясь ниже, к животу.
Твоя кожа дрожит. Ты не дышишь.
Но я не трогаю там, где ты ждёшь.
Я заставляю тебя молить без слов.
Я Тяжело вздохнула, а он продолжал:
— Потом беру тебя за волосы. Наклоняю голову назад.
И шепчу на ухо:
“Скажи мне, чья ты.”
— А если я скажу, что не твоя? — прошептала я.
— Тогда заставлю тебя это пересмотреть.
Я сяду перед тобой. Возьму твою руку.
Опущу её туда, где ты горячая.
И скажу:
“Смотри, как твоя плоть предаёт твоё упрямство.”
Я дышала прерывисто. Пальцы дрожали.
Он вёл дальше:
— Я хочу, чтобы ты села на мой язык.
Медленно.
Держась за мои волосы.
И пока ты дёргаешься от каждого прикосновения, я не позволю тебе уйти.
Я вылижу тебя.
До безумия.
До рыданий.
Пока ты не скажешь:
“Я твоя, Mask. Делай, что хочешь.”
Я застонала.
— Ты говоришь, как будто…
— Как будто уже делаю это. Да.
Ты представляешь?
Ты сидишь у себя, одна. В наушниках.
Но внутри тебя — мой голос.
Глубже, чем когда-либо кто-то входил в тебя телом.
Моё бельё было мокрым.
Грудь — тяжёлой.
— А теперь... — его голос стал ниже, тягучим. — Дотронься.
Медленно. Не потому что кто-то ждёт. Не из страха, не из любопытства.
А потому что ты хочешь.
Потому что горишь.
Я не ответила. Только прикрыла глаза. Тишина в комнате. Но внутри — шторм.