Я не сразу открыла глаза. Сначала лежала, слушала, как бьётся сердце — равномерно, громко, как в наушниках после громкой музыки.
Сегодня… вторая встреча.
Сегодня — может всё измениться.
Поднялась медленно. Пошла в ванную. Умылась. Посмотрела на себя в зеркало.
Глаза уставшие, но не пустые.
Не уверенные — но и не сломанные.
Я оделась в ту самую рубашку, которую мы купили с Алиной. Та, в которой я выглядела чуть строже, чуть взрослее, чем я себя ощущала.
Низкий хвост. Чистые ногти.
Минимум макияжа — просто чтобы не казаться бледной.
Когда я вышла на кухню, мама уже собиралась уходить.
Она посмотрела на меня и чуть улыбнулась.
— Серьёзно сегодня выглядишь.
— Ну… пытаюсь.
— Всё получится. Главное — не забудь дышать.
Я кивнула. Она поцеловала меня в висок и ушла.
Алина сидела рядом. Она ничего не говорила — только иногда смотрела на меня из-под капюшона, будто проверяя, не сбегу ли я по пути.
Я смотрела в окно.
Город был будничным, шумным. Люди спешили, злились, говорили по телефону. Жизнь кипела — и я чувствовала себя как гость. Временный, чужой.
— Как думаешь, — вдруг спросила я, — если они увидят, что я боюсь, они это считают за слабость?
Алина посмотрела прямо:
— Нет. Если ты будешь притворяться, что не боишься — тогда это будет слабость.
— Но у меня внутри всё сжимается.
— У всех сжимается. Просто кто-то умеет это обернуть в фокус. Ты можешь. Я видела вчера.
Я улыбнулась ей — искренне, впервые за утро.
Знакомые стеклянные двери. Прозрачные стены. Те же белые буквы “Icarus Interactive”.
Но сегодня я стояла перед входом чуть дольше.
В прошлый раз — я была приглашённой. Новенькой.
Сегодня — я будто на пороге другой версии себя. Такой, которая уже начала двигаться.
Секунда — и я вошла.
На этаже 3.14
Мне показали кабинет. Сказали: «Просто постучите».
Я кивнула и подошла.
Кабинет оказался просторнее, чем я ожидала.
Светлый, почти пустой. На стенах — доски, на досках — схемы, цвета, обрывки макетов. Воздух прохладный, пахнет кофе и техникой. В окне — город, размазанный солнцем.
Мужчина у окна повернулся, и я сразу поняла: это он — ведущий.
Высокий, одет просто — тёмная футболка, джинсы, часы на запястье.
Выглядел неформально, но в его взгляде была сосредоточенность, которую не спрячешь.
— Марта Андрес?
— Да.
— Приятно. Меня зовут Влад. Я курирую направление UX и визуального гейм-дизайна. Сегодня просто пообщаемся — никаких экзаменов. Садитесь.
Никаких экзаменов.
Слова, которые должны были успокоить, но в моей голове вызвали только: тебя проверяют. тебя смотрят. тебя сейчас раскроют, как обёртку, и скажут, что внутри пусто.
Я села, стараясь не выдать дрожь в коленях.
Он протянул мне ноутбук, развернув экран:
— Вот интерфейс новой сессии. Представьте, что игрок заходит впервые. Что бы вы изменили?
Они знают, что ты без опыта. Они сейчас это услышат. Ты не из индустрии. Ты просто играла в игры. Это не одно и то же. Это провал, Марта.
Я сглотнула и посмотрела на экран.
Руки были холодные. Я сжала пальцы, чтобы не затряслись.
И начала говорить:
— Первое, что бросается в глаза — это перегруз информацией. Нет точки фокуса. Я бы убрала часть текста, дублирующего иконки. Добавила микроанимацию на активные зоны — чтобы взгляд сам двигался.
Он кивнул.
— Что с onboarding'ом?
— Сейчас он формален. Я бы сделала мягкое сопровождение: всплывающие подсказки, динамические реакции на действия игрока, а не просто "далее, далее". Создать ощущение, что с ним говорят. Чтобы чувствовалась поддержка.
Он слушал. Не перебивал. Лишь иногда кивал, уточнял.
— Интересно. А с цветами?
— Много холодных тонов. Это уместно, но, на мой взгляд, игрок в первый час должен видеть визуальные опоры. Тёплые акценты. Подсознательные сигналы безопасности. Это помогает задержать внимание и снизить тревожность.
Я продолжала — уже не читая с экрана, а видя. Как будто в игре. Как будто жила там.
И в какой-то момент заметила, что не боюсь.
Он снова кивнул, откинулся в кресле.
— У вас интересная логика. Не по учебнику. Это хорошо. Видно, что вы думаете о восприятии, не только о кнопках.
— Спасибо.
— Вы разбирались в дизайне самостоятельно?
— Да. Училась на проектах, анализировала игры, смотрела логику поведения.
— Это видно.
Он помолчал, потом сказал: