Цугцванг

Андрей ФЕДАРЕНКО

ЦУГЦВАНГ

Повесть

1

Гражданин следователь!

На вчерашнем допросе Вы зачитали мне новое заявление гражданина Виталия Кривицкого, который проходит по моему делу как потерпевший. Таким образом, к обвинению меня в «нанесении легких телесных повреждений» добавляется еще одно: гражданин Кривицкий обвиняет меня в «умышленных действиях», которые будто бы привели к смерти его дяди, «пенсионера Кривицкого Ивана Адамовича, с целью завладения имуществом покойного».

Вы, гражданин следователь, предложили мне еще раз все подробно вспомнить и записать. «Только правду», — сказали Вы. Как будто мне остается что-то другое! Еще Вы сказали, чтобы я постарался не забыть никакой мелочи, потому что на суде каждое, казалось бы, незначительное слово может быть повернуто как за, так и против меня.

Гражданин следователь!

Я давно догадывался, что дело не окончится лишь констатацией факта «нанесения легких телесных повреждений» Кривицкому, понимал, что рано или поздно эту историю придется открутить назад. К этому я был готов. Но прошу учесть, что после вчерашнего гнусного заявления Кривицкого я не могу прийти в себя, мои показания могут получиться излишне многословными, я могу запутаться в отступлениях и пропустить что-то важное.

Кроме того я уверен, гражданин следователь, — история покажется вам невероятной. Однако я буду пересказывать ее так, как она произошла; ни выдумывать, ни оправдывать себя, ни очернять кого-то мне теперь нет никакого смысла.

Также считаю своим долгом сообщить: в камере, где недавно находился и откуда меня перевели в связи с новым обвинением, о Вас, гражданин следователь, хорошо отзывались, считали Вас человеком справедливым. И мне почему-то кажется, что Вы мне поверите.

2

Началось все, гражданин следователь, с пива и... шахмат. Однако по порядку.

20 сентября 199*-го, это значит, почти шесть месяцев назад, приблизительно около 16 часов я вышел из Дома быта, что на Московской, и на ступеньках станции метро «Институт культуры» случайно встретил своего старого знакомого, впоследствии потерпевшего, Кривицкого Виталия. (В Доме быта я забирал отремонтированный зонт.)

С Кривицким мы когда-то вместе учились в одной группе в университете. Никакой дружбы между нами не было и не могло быть — я всегда считал, что этот парень недоумок. Со второго курса его выгнали за полную непригодность к учебе (как он вообще попал в университет и продержался целый год — так и осталось для всех загадкой). Несколько раз он еще приходил в общежитие, а потом куда-то исчез, и мы не виделись лет десять. Я слышал о нем разное: то ли он выгодно женился на минчанке, то ли уехал в деревню, то ли сидит в тюрьме, то ли страшно разбогател и теперь за границей... Все выглядело правдоподобным и соответствовало такому сумасбродному человеку, как Кривицкий.

Тогда, возле метро, я совершенно не узнал бы его, если бы он не подал голос первым. Я даже забыл, как его зовут, и поначалу, обращаясь к нему, нарочито невразумительно мямлил нечто среднее между Владимиром и Владиславом.

Мы перекинулись парой обычных в таких случаях слов: что да как? Кривицкого, помню, поразило и почему-то вызвало улыбку, когда я не без гордости сказал, что снова учусь — на платных курсах по маркетингу и менеджменту.

— Чушь! — громко заявил Кривицкий (он и прежде не умел говорить спокойно). — Деньги выбросишь на ветер — а толку? Вот скажи — что толку? Знаешь, сколько сейчас таких как ты «менеджеров»?

Я не знал. Я видел лишь, что эти десять лет довольно сильно изменили моего прежнего однокурсника внешне, но не внутренне. Он остался таким же, каким и был, — пустым, неинтересным крикуном.

— Ну а ты?

— А что я? — кричал мне, как глухому, Кривицкий и дергал меня за рукав куртки — еще одна его старая несносная привычка. — Купи-продай, живи не хочу! Вольный казак! Позавчера из Германии вернулся, хотели машину пригнать, да полиция тормознула, еле отмазались!.. Полицейские, понимаешь? У нас милиция, а там — полиция. А то в Бельгии еще был случай, тоже связанный с полицией...

Я бросил на него пристальный взгляд. Что и говорить — настоящий европеец: худое небритое лицо, высохшие губы, длинные, до плеч, волосы, кожаная куртка, джинсы, кроссовки — все поношенное, но, правда, чистое.

Конечно, надо было прощаться и поскорее убегать от него. Тем более что меня ждали сотни дел. Но я почему-то не прощался и не убегал.

Уверен, что каждый, в том числе и Вы, гражданин следователь, хоть раз в жизни попадали в подобную ситуацию. Бывает, весь день расписан почти по минутам, всюду стремишься успеть, с тем увидеться, тому позвонить... И вдруг встречаешь какого-то совершенно не нужного тебе человека, от которого — точно знаешь, ни теперь, ни впоследствии тебе не будет никакой пользы. Но вот же, словно черт под руку толкает, плюешь на все планы и гробишь с ним такие драгоценные, невозвратные минуты, часы, а то и дни.