Я бросился на кухню, подскочил к мешкам, ногами и руками пораскидал, порастаскивал их в стороны и упал на колени. Плинтус под батареей был сорван, край линолеума коробился. Я потянул его к себе, он поддался, отлупился куском всего в какой-то квадратный метр — больше они и отодрать не успели! — и в плите перекрытия открылась дыра — дупло, точь-в-точь беличье — небольшое. правильной круглой формы. Я сунул гуда руку и, все еще не веря себе, обдирая о шероховатый бетон ногти и пальцы, принялся шарить в пустом тайнике...
Кривицкий стоял в дверях и глядел на меня, как на сумасшедшего.
Кряхтя, я поднялся с колен, вытер о штаны руки. Не знаю, гражданин следователь, что руководило мной, почему я сделал то, что сделал,.. Пожалуй, что-то может объяснить одна история (Вы должны знать ее, гражданин следователь). Как-то еще во времена кампании против пьянства двое мужиков подбежали к водочному отделу, а он закрылся у них перед носом, и тогда один, недолго думая, изо всех сил ударил другого в ухо. «За что?!» — завопил тот. «А что же делать?! Ну вот, что делать?!» — в отчаянии ответил другой. Это, гражданин следователь, как мне кажется, очень тонкий, психологический анекдот, который объясняет поступки человека в состоянии аффекта...
«Что делать?! Ну вот, что делать?!»
Я подошел к Кривицкому и голосом, которого сам не узнал, попросил:
— Ударь меня, прошу. Только сильно!
— Ты что? — отпрянул он.
Вот тогда, гражданин следователь, я и нанес Кривицкому те самые «легкие телесные повреждения», которые фигурируют в моем деле. Я ударил его в переносицу, а когда он, вскрикнув, согнулся, я взял его за волосы и пару раз ударил его коленом в лицо. Затем, переступив через него, лежавшего, скорчившись, у двери кухни, вышел, даже не оглянувшись.
Все дальнейшее Вы, гражданин следователь, знаете. Кривицкий снял побои и написал на меня сначала одно заявление, а потом, когда увидел тайник, догадался, что золото лежало у него под носом; тогда со злости, от отчаяния, что сам не допетрил, он и накатал на меня второе заявление — лживое от первого до последнего слова.
На Вашем месте, гражданин следователь, я допросил бы потерпевшего — пусть вспомнит, каких мастеров он вызывал (впрочем, нет сомнения, что концов не найдешь — дураков мало).
Исходя из всего вышесказанного, прошу Вас, гражданин следователь, в обвинительном заключении отметить следующее:
1) мое чистосердечное признание и раскаяние;
2) что побои, нанесенные Кривицкому, экспертизой признаны «легкими телесными повреждениями, которые не угрожают здоровью потерпевшего»;
3) что я находился в состоянии аффекта
и 4) что я понес моральное наказание. Я никак не могу свыкнуться с тем, что мог бы получить все, а по собственной глупости остался ни с чем. У меня все время болит голова, я не могу есть и спать. Неужели все это — недостаточное наказание?..
В заключение также очень прошу Вас, гражданин следователь, походатайствовать перед прокурором, чтобы содержание под стражей мне заменили на подписку о невыезде, — до суда, конечно.
Перевод с белорусского Вл. МАШКОВА.