— Бежать нет смысла, вокруг на сотню миль снежная пустыня. Поэтому я тебя развяжу, но давай без глупостей, договорились?
— Хорошо. И пусть вернут мой термо-костюм! — не унимался геолог.
— Да плевать я хотел на твой костюм, — ответил Самуэль и решительно ушёл прочь.
Через два дня его, действительно, доставили на большую землю. Напоминая всю дорогу о своём требовании посетить посольство, он не имел ни малейшего понятия, как оно выглядит. Поэтому Иффридж сохранял спокойствие излишне долго. Его не смутил ни высокий забор с колючей проволокой, ни караульные, ни решётки на окнах. Он твёрдо следовал за Самуэлем, не ожидая сюрпризов.
Руководитель научной группы привёл его в небольшую комнату со стеклянной перегородкой и познакомил с Хавьером — высоким, широкоплечим, но худым мужчиной с большими неухоженными усами. Тот не стал откладывать дело, предложил «Георгию» присесть, после чего спросил:
— Кто ты такой?
— Я учёный, член всемирной экспедиции, отправленной на планету Ева. У меня важное сообщение. Кем вы работаете в посольстве?
— Уборщиком, — ответил Хавьер, теряя терпение. — Ты либо и впрямь идиот, либо пытаешься выставить идиотами нас. Для тебя лучше сейчас оказаться идиотом.
— Я не идиот, — удивлённо ответил Иффридж, не понимая, что происходит.
— Ты посмотри, ещё и издевается! — вмешался Самуэль.
Хавьер нажал какую-то кнопку, в комнату вошли двое солдат. Они надели на Георгия наручники и несколько раз жёстко ударили по рёбрам. Дыхание учёного сбилось, он, как рыба, хватал воздух ртом, пытаясь сделать вдох.
— Кто ты такой? — вновь спросил Хавьер.
— Меня зовут Георгий, я учёный, член экспедиции ЗОЯ, был отпр… — тяжёлые удары добрались уже до лица. Он не выдержал и взвыл: — Да что я вам сделал? Чего вы от меня хотите?
— Правду. Кто ты, как оказался на станции и почему прикидывался иностранцем?
Всё пошло не по плану, согласно которому, Георгий должен был остаться Георгием. Никакого Иффриджа, потому что в такую историю точно никто не поверит. Но языковой барьер не позволил геологу объясниться в первые дни, а, выучив язык и «читая» мысли, он поставил себя под подозрение. Теперь ему нужно как-то выкручиваться. Никто не поверит в то, что он смог выучить язык за пару дней без единой книги.
— Я говорю правду. Я Георгий. Член экспедиции…
— Почему ты притворился иностранцем? — перебил его Хавьер.
— Я… я растерялся, думал, что попал к соотечественникам. Меня лихорадило, я был обессиленным и голодным, голова не соображала. И я… я испугался тех двоих, что подобрали меня.
— Да врёт он! Не было у него никакой лихорадки! — снова вмешался Самуэль. — Жрать хотел — да, но на второй день был как новенький, сидел и молчал. Сбежать хотел!
— С чего вы решили? Как бы я сбежал, если меня сразу связали?
Хавьер бросил на Самуэля вопросительный взгляд и скомандовал:
— Посадите его к противникам «глобальной дегуманизации». И скажите им, что он один из основателей идеи.
Солдаты повели Иффриджа под руки, он, извиваясь и сопротивляясь, кричал:
— Я вам ничего плохого не сделал! Доставьте меня в посольство! Доставьте меня…
Его увели. Самуэль и Хавьер остались наедине, и руководитель научной станции стал делиться предположениями:
— Наверняка здесь проделки этих фанатиков, отправили его сюда разнюхивать о «Морфее».
— Наверняка ты, как и в прошлый раз, бредишь!
— Я тебе точно говорю! Увидишь!
— Увижу. Твои болваны не в курсе?
— Эстебан и Тициан? — Самуэль расхохотался. — Это те ещё идиоты! Они ничего не заметят, даже когда там будут миллионы людей.
— Надеюсь. Всё, мне пора идти, много работы.
— Удачи! — сказал Самуэль, пожал руку Хавьеру и ушёл.
Решение проблемы энергетического дефицита не ладилось. Вестей от всемирной экспедиции не было. Поэтому главы правительств ведущих стран разработали вопиюще не гуманный план по «глобальной дегуманизации». Заключался он в использовании крионики для «консервации» девяноста процентов населения. Остальные десять процентов — богатые и медийные личности, политики высших рангов, но в основном врачи и учёные.
Процедуру планировалось проводить в добровольно-обязательном формате. Причём никто не давал никаких гарантий, что через несколько лет, когда учёные придумают новый вид энергии, всех благополучно оживят. В опытах на животных примерно в восьми случаях из десяти результат оказывался положительным. Но на людях методику не опробовали, поэтому результат мог быть весьма непредсказуемым.