Не на них, на него.
Такая же Грейнджер, как всегда: не интересная, до мерзости обычная в своей простоте — Тео очень хочет себя в этом убедить, но не выходит.
Острые плечи покрыты каплями дождя, влажная мантия болтается на предплечье, а тонкие пряди облепили алеющие от быстрой ходьбы щеки. Такая обычная — так почему сердце так сладко сжимается при виде нее?
Почему из-за Грейнджер, а не кого-то другого?
Заправляет за ухо прядки, кашляет из-за обилия дыма, оглядывает стол, замечая пару пустых бутылок, и недовольно хмурится.
— Привет, Забини, Малфой, — подошла к лестнице на пути в спальню, — положу покупки и спущусь. Секунду.
— Она это серьезно сейчас? — ожил Драко, смотря ей в след. — Заучка будет с нами тусить?
— Я сам в шоке, предложил просто… я думал, она откажется, — прошептал Блейз, нервно трансфигурируя четвертый бокал.
Она действительно вышла очень быстро, но без мантии в руках, одетая в белую блузку и черную юбку карандаш, — и где ее только носило в таком виде? Грейнджер не смотрела на Тео, с улыбкой приняла бокал из рук Забини, сделала небольшой глоток, облизнула губы и уставилась на карты.
— О, вы играете? Во что?
Гермиона потянулась к картам и с видом знатока перемешала их.
— В двадцать одно, хочешь с нами? На раздевание, — ухмыльнулся Забини.
— В таком случае готовьтесь остаться в трусах, мальчики.
Малфой вздрогнул: Забини и Грейнджер мило общались, подшучивая друг над другом. Как мулату только удается так себя вести с людьми с первой минуты, будто они давние друзья.
Они начали играть, но Драко чувствовал, что в воздухе висит такое сильное напряжение, что ему хотелось встать и уйти отсюда. Чужая магия давила на них всех, и только Грейнджер расслабленно сидела на диване и качала ногой в такт музыке и что-то тихо напевала. Сидеть с ней рядом было… комфортно. Она пахла дождем, значит, была в Лондоне, а на блузке справа высыхали мелкие капли. Волосы завивались сильнее обычного, и девушка постоянно убирала их за уши, но непослушные прядки все равно падали на лоб.
— Я выиграла! Ха! Снова! А я говорила, нужно меньше пить! — и хлопнула в ладоши, веселясь.
Спустя полчаса игры с ней они поняли, что пригрели у себя на груди настоящую змею, потому что Грейнджер выигрывала в каждом раунде. Они втроем, как полные неудачники, сидели без рубашек, но Драко сидел еще и без носков и ремня, и только Грейнджер гордо восседала так же, как и полчаса назад — полностью одетая.
— Как у тебя так получается? — не выдержал Тео.
— О, в палатке… было довольно скучно, мы играли с Гарри в разные игры, в том числе и в двадцать одно. Но лучше всего я играю в покер.
Нотт задумчиво хмыкнул. Ревность поднялась в нем, как цунами, подкидывая мысли, в какие же еще игры они могли играть в обществе друг друга, отрезанные от цивилизации в богом забытом лесу.
— Тоже на раздевание? — не выдержал, сжав карты.
Она промолчала, сморщив нос.
Игра продолжалась.
Малфой почти спал, Блейз радовался вместе с Грейнджер, а Нотт тихо вздохнул, потому что в этом раунде проиграл как раз он.
Снова.
Он уже был без рубашки, и Гермиона старалась лишний раз вообще ни на кого из них не смотреть. Но его кремовая кожа притягивала взгляд, на плече была россыпь мелких шрамов-паутинок от проклятия, под грудью была татуировка в виде уробороса — символа семьи Нотт, живот украшали кубики и тонкая дорожка паховых волос. Тео медленно поднялся, возвышаясь прямо напротив Грейнджер, и наклонил голову, смотря ей в глаза. Медленно он растянул губы в зубастой улыбке, показав ямочки на щеках, и начал расстегивать ремень. Щелкнула бляшка, а у Гермионы пересохло во рту. Зрачки расширились.
Она впилась в ладонь ногтями, но взгляд все равно упал вниз на ширинку, что не скрывала приличного размера член, который был отлично заметен сквозь брюки. Ремень медленной змейкой выползал из петель, а она смотрела и смотрела, не в силах оторвать взгляд, пока он не протянул ей его.
— Нравится? Забирай, — усмехнулся он, пока Гермиона дрожащим пальцами откинула от себя «подарочек». — Думаю, ребятки, пора расходиться. Драко уже спит.
Малфой действительно тихо сопел, пока Блейз смачной оплеухой не разбудил его, и тот вскочил на ноги, сжимая палочку.
Грейнджер громко рассмеялась и посмотрела на его руку. Темная метка сильно выделялась на бледной коже предплечья, но это было… красиво? Будто обычная татуировка — никакого страха при виде нее она не испытала. Заметив ее взгляд, он стыдливо спрятал руку за спину и начал озираться в поисках рубашки, нервно шепча проклятия в сторону Блейза.
— Я могу помочь тебе убрать метку с руки, — сказала Гермиона быстрее, чем мозг посоветовал ей остановиться.
Малфой застегивал мелкие пуговички рубашки и медленно повернул голову в ее сторону.
— Ее не смогли убрать лучшие колдомедики в Мунго, а ты думаешь, что справишься? Не много ли ты на себя берешь, грязнокровка?
Она замерла, пока он накидывал пиджак поверх рубашки и двигался на выход.
— Я действительно могу помочь, — процедила она, закипая.
— Всех не спасешь, Грейнджер. До завтра.
Блейз взмахнул палочкой, убирая со стола бутылки и бокалы, и подошел к Грейнджер, наблюдая за захлопнувшимся проемом.
— Он еще не отошел от произошедшего, дай ему время, — извинился Блейз и скрылся за другом в темноте коридора, оставляя их наедине, снова.
Тео молчал, Гермиона тоже.
— Завтра мы дежурим, Нотт, спокойной ночи.
Она пошла в сторону своей спальни, но он перегородил ей дорогу, мешая пройти. Гермиона в миллионный раз поразилась, почему он такой высокий и…
— Что-то еще? — она отошла на шаг, скрестив руки на груди.
— Тебя не было за ужином, а Снейп передал книгу. Она лежит в моей комнате. Так где же ты была?
— В Лондоне, — отрезала Грейнджер.
Он до сих пор был без рубашки и блядского ремня, как статуя античного бога.
— Пойдем, я отдам твою книгу, — сказал он, направляясь в свою спальню.
Он двигался так, будто был уверен, что Гермиона послушно последует за ним.
— Не стоит, завтра отдашь, — она дернулась к двери, но он схватил ее за руку и потянул на себя.
— Грейнджер, не веди себя как ребенок, пойдем, — тихо прошептал ей на ухо, опаляя кожу алкогольным дыханием и, не выпуская из объятий, повел в свою спальню.
Она просто заберет книгу, выслушает его пьяный бред и пойдет спать — идеальный план, надежный, как швейцарские часы. Он прижимался к ее спине грудью. Какой же он горячий, как печка зимой. «Наверное, с ним очень удобно спать рядом», — подумалось ей, пока он вел ее вверх по лестнице и открывал дверь.
Планировка такая же, как у нее. На столике как раз лежала книга в обертке, за которой она пришла. Он отпустил ее и сел на кровать, наблюдая, как Гермиона осматривается и медленно подходит к столу.
Тот был абсолютно пуст, по сравнению с ее собственным, заваленным фолиантами и пергаментами, за исключением одной рамки с колдографией и стопки учебников, по которым он будет сдавать экзамены. На фото улыбалась женская копия Теодора и его отец, они весело махали в камеру, а потом целовались.
Гермиона залипла. Такая счастливая семья… была. Она знала, что Тео вырос без мамы, — она умерла, когда он был совсем мал. Может, поэтому он такой жесткий и резкий? Не хватало женского тепла ребенку?
Это глупое анализирование людей началось после проработки собственных проблем, и Гермиона никак не могла перестать это делать — анализировать.
— Как ты уберешь метку? — резко спросил он, прикуривая сигарету и кидая мантию на кровать.
Как же много он курил. Будет не удивительно, если он умрет от рака легких через лет десять.
— Ну, у маглов есть приборы — они могут убирать шрамы при помощи лазера. Если это не поможет, то перекрыть магловской татуировкой. Думаю, квадрат Малевича на том месте ему будет нравиться больше, чем то, что… не подходи ко мне! Тео!