Прозвучавший колокол означал не только конец лекции, но и маленький «конец» для Грейнджер.
***
Она спускалась в подземелья, чтобы уточнить у профессора Снейпа, который скрепя сердце согласился проводить занятия по зельеварению только у старшекурсников в Хогвартсе, важную информацию по записям Николаса Фламеля.
Следующим уроком было окно, а после — обед, на который она не собиралась идти, заранее предупредив об этом Поттера и Уизли. Пусть они и немного поругались на нее, что ей нужно больше есть, — аппетит у нее пропал с самого утра.
Цокот каблуков звонко раздавался по пустынному коридору, а воздух подземелий приятно холодил влажную от быстрой ходьбы кожу.
Поправив вечно сползающую лямку сумки, она завернула за угол и врезалась в стену из живого человека, вот только сказать она ничего не успела, мгновенно оглушенная точным заклинанием. Сжимая ее в медвежьих объятьях, на нее с зубастой улыбкой смотрел Теодор Нотт собственной персоной.
— Привет, малышка.
Сумка гулко упала с ослабевших плеч. Гермиона пораженно смотрела в его довольное лицо, пока мозг адски быстро анализировал ситуацию.
— Не пугайся, милая, мы с тобой просто прогуляемся в одно секретное место. Никому о нем не рассказывай.
На самом деле секретным место особо не было — слизеринцы из года в год передавали право пользования данной комнатой следующему поколению по старшинству. Обычно там устраивали вечеринки для всех старшеклассников, но сегодня вечеринка будет лишь для них двоих.
Нотт удобно закинул ее на плечо, звонко ударив по упругой ягодице, — она бы запищала, если бы могла — поднял сумку, удивляясь, какие тяжести таскает староста девочек, и, насвистывая веселую мелодию, пошел прямиком к нужной комнате.
Заранее трансфигурировав из стула небольшой диван, он положил на него Гермиону и довольно осмотрел свою ношу. Затем кинул сумку вместе с ее палочкой в шкаф и запер заклинанием, которое она впервые слышала.
Почувствовав, что снова может двигаться и говорить, Гермиона яростно вскочила с дивана.
— Ты с ума сошел, Нотт?
Она шипела на него, показывая острые коготки, но вся ее спесь сбивалась с каждым его шагом. Он видел, как Грейнджер замерла, пока он медленно двигался к ней, не сводя взгляда с ее длинных ножек.
— Давно.
— Заметно, — фыркнула. — Зачем ты притащил меня сюда?
Он снова улыбнулся — казалось, улыбка не хотела сползать с его лица ни на секунду.
— Мы не так все начали, малышка.
Она недоуменно выгнула брови. А он просто смотрел на нее и подбирал слова. Любовался ею.
— Я же не нравлюсь тебе добрым, правда? — один шаг к ней. — Хорошие мальчики нынче не в моде. Ты любишь пожестче.
— Ты никогда не был хорошим мальчиком, Нотт, — оскалилась, как пантера. — Я всегда видела в тебе эту гнильцу. Годы унижений не перекроешь трехдневной улыбкой.
— Я пытался быть таким, каким ты хотела видеть меня! — закричал он и замер, сам не ожидая от себя всплеска эмоций.
— А может, мне нравишься настоящий ты? Зачем лепить из себя нового человека, когда ты мог просто быть собой?
Время будто застыло.
— Сыном Пожирателя смерти, слизеринцем и просто мудаком?
Она не ответила, лишь упала обратно и сильнее вжалась в обивку дивана, пытаясь с ней слиться.
— Вставай, — кивнул он, подойдя почти вплотную. — Ну же! Сегодня я буду самим собой лично для тебя. Тебе понравится.
Она резко поднялась и попыталась отбежать, но он схватил ее за руку и недовольно цокнул языком, не одобряя такое поведение. Смех и только. Куда она собралась бежать?
— Грейнджер, давай сделаем приятно друг другу? Ты слушаешь то, что я говорю, и выполняешь, как послушная девочка, или… я заставлю, — прошептал он, поправляя выбившуюся из прически прядь. — И тебе это не понравится, хотя…
Нотту казалось, что она не дышит, — настолько покраснели ее щеки.
— Ч-что я должна делать?
Он довольно кивнул, снова приглаживая непослушную прядку и задевая маленькую мочку уха. Она не носит серьги, значит, будет носить — он ей купит все бриллианты Англии, чтобы они сверкали на ней, как звезды.
Нотт сел на диван и широко расставил колени, наблюдая за ней. Она выглядела сегодня необычно: ресницы накрасила, юбку нацепила — прямо роковая обольстительница, влажная мечта гриффиндорских ублюдков. Сегодня вечером на ее образ будет дрочить не он один.
— Распусти волосы, — негромко, на выдохе, перекатывая сигарету между пальцев. Молчит в ответ, смотрит, как идиотка. — Ты слышала меня, маленькая грязнокровка. Распусти. Свои. Прекрасные. Волосы.
Она дернулась, как от пощечины, и медленно подняла руки. Одной вытаскивала заколку, другой пыталась причесать сбившиеся пряди. Каштановые локоны рассыпались по плечам, Гермиона откинула заколку куда-то за спину и наклонила голову вбок, будто красуясь перед ним.
Значит, ее план сработал. Она заставила его потерять контроль, но было немного страшно: Гермиона не знала точно, чего хочет, но ее тело уже было расслаблено: соски напряглись, в трусах потеплело, а кожа покрылась мурашками.
Он назвал ее волосы прекрасными. Мерлин, она растерялась.
Взмахнув волосами, она решилась. Сделала решительный шаг вперед, не сводя глаз с Тео, и села перед ним на колени, положив руки на свои бедра. Как там говорила Джинни? Сядь на колени, и он кинет весь мир к твоим ногам?
— Тео, — она положила голову ему на коленку и почувствовала дрожь, — только не делай мне больно, — и потерлась носом о ткань брюк, как котенок, — пожалуйста, Тео, будь нежен.
Он замер, пока она, тяжело дыша, смотрела ему в глаза и облизывала губы. Ее грудь тяжело вздымалась, и он хотел навечно запечатлеть в своей голове этот момент.
— Грейнджер, — он выкинул не подкуренную сигарету и быстро облизал губы, — блять, ты… ты…
Рука с такой силой вцепилась в ее волосы, что Гермиона еле сдержала вскрик. Другая рука подняла подбородок, невесомо погладив, а большой палец надавил на ее нижнюю губу, открывая вид на ровный ряд нижних зубов.
— Ты решила сыграть со мной? Я же не остановлюсь, — его зрачки расширились. — Ты роешь себе могилку.
Нотт рассмеялся, водя большим пальцем вдоль ее алой губы, покрытой помадой, и размазывая слюну вместе с косметикой. Как же ей идет сидеть перед ним на коленях с его пальцами во рту.
— Я буду слушаться тебя, — кое-как прошептала она, когда он отпустил ее рот и провел большим пальцем вдоль горла. — Я сделаю все, что ты хочешь.
— Инкарцеро, — прошептал он, и ее руки прижались к телу за спиной, а ноги разъехались в стороны. — Конечно, будешь, маленькая грязнокровка. Конечно, сделаешь. Ведь я делаю то, чего на самом деле желаешь именно ты.
Нотт провел влажным пальцем до самого воротничка с гриффиндорским галстуком, быстро его развязывая и наматывая на кулак, как поводок. Потянул ее на себя, и Гермиона, потеряв равновесие, уткнулась лицом в его напряженный член.
Грейнджер медленно подняла голову, и Тео усмехнулся, когда увидел в ее взгляде понимание того, что он от нее хочет. Ее щеки покраснели, и он мог поспорить, что в ее трусах так же влажно, как и во рту, если не горячее.
— Ты, маленькая сучка, знала, что будет сегодня? Догадывалась, да?
Она промолчала, лишь быстро облизала губы и смотрела на него своими расширенными зрачками в медовом водовороте.
Тео расстегнул штаны, приспустил белье и вытащил наружу сочащийся смазкой член, легонько ударяя им по гладкой щеке. Сколько же раз он себе это представлял и вот, получите, распишитесь.
Мечты сбываются. Все, как он хотел. От ее тяжелого дыхания до взмаха длинных ресниц. Все снилось ему в таких же подробностях, только теперь это не сон, и он спустит не в собственное белье, а в ее жаждущий рот или…
— Понимаешь, Грейнджер, у меня встал из-за твоей чертовой юбки, — он взял член в руку и провел головкой по гостеприимно приоткрытой губе.
Чуть надавил, продвигаясь дальше в жар ее рта. Любимого рта.
Мерлин. Он закрыл глаза на мгновение и рвано вздохнул, когда она коснулась его языком.