Но ведь она его не любит, совсем. Это лишь плотские утехи, потому что ей нравятся унижения, а он только и делал, что унижал ее. Тео сжал зубы, отгоняя эти мысли. Полюбит. Она полюбит его, узнав лучше. Браслет не даст ей усомниться от его чувствах.
Еще и Малфой возник из ниоткуда, как черт из табакерки. Следил за ней что ли или действительно чистая случайность? К счастью для Драко, Тео знал, что у Грейнджер не было о нем совершенно никаких мыслей, он не привлекал ее, и это успокаивало.
— Спят усталые игрушки, книжки спят, — прошептал он и наклонился, целуя в теплую щеку.
Лежать рядом с ней, даже обнимая поверх одеяла, было прекрасно. Он просто полежит минутку, самую малость, а потом сразу уйдет к себе, досматривать сны с участием Гермионы, где у них полный дом детей, они долго спорят о новом магическом законе, где она уничтожает его своими аргументами, а потом он не выпускает ее из спальни до самого утра.
Его разбудили громкое покашливание и неприятный тычок чем-то твердым в шею. Он метнул руку к кобуре в поиске палочки, но там было пусто.
— Не это ли ищешь, Нотт?
Он медленно открыл глаза и усмехнулся. Грейнджер сидела напротив него на кровати, лохматая и сонная, но уже свирепая. Волосы жили своей собственной жизнью, будто наэлектризованные, щеки раскраснелись, а руки дрожали. Ее палочка была прижата к его шее, а палочка Нотта аккуратно покоилась между пальцев Грейнджер.
— Как раз это, Гермиона! Ты что, провидица? — поддел он, поднимаясь на подушках.
— Почему ты здесь? — она крепче схватила палочку.
— Не поверишь, в моей спальне слишком темно, мне стало страшно, и я пришел к тебе, — наивно прошептал он, пока она убирала древко палочки чуть ниже по шее — рука дрожала. — На самом деле я хотел сделать тебе подарок и… уснул, — он смущенно почесал нос и понял, что она даже не заметила браслет.
Двадцать очков Гриффиндору. Ах, его любимая наблюдательная девочка не такая уж и наблюдательная.
— На твоей руке, — пояснил он, жадно наблюдая за ее реакцией. — Это извинения и предложение крепкой дружбы, Грейнджер. Я не должен был так поступать с тобой. Прости меня.
Она замерла, поднимая руку на уровень лица, и ее глаза в шоке расширились. Ей понравилось. Это было заметно хотя бы потому, что она не ринулась его сразу снимать. Гермиона опустила палочку и пальцами провела по россыпи бриллиантов и маленькому агату, закусив губу. В лучах солнца камни особенно сильно сверкали, и девушка, как завороженная, наблюдала за бликами.
Если ей так нравятся эти камни, то он купит ей еще, лишь бы на ее лице появлялось это расслабленное выражение.
— Подарок? И я могу сказать своим друзьям, кто мне это подарил? Тебе не будет стыдно, Нотт, за дружбу со мной?
— Абсолютно. Веришь или нет, но Маклагген был последним, кому я хотел говорить о нас с тобой. И я рассчитываю не только на дружбу, — рыкнул он, вынуждая ее мозг работать.
Давай милая, анализируй, прими это как то, что он просто терпеть не мог Маклаггена, потому промолчал.
Давай же, блять, давай.
— Это не меняет того, что ты постоянно врешь.
Прошипела, пытаясь снять браслетик и, видимо, швырнуть ему в лицо, но у нее не получилось. Она застыла, непонимающе глядя на руку, а затем на Нотта.
— Что это за браслет? Почему я не могу его снять? Какие на нем чары?
Он резко схватил свою палочку, лежащую у нее на коленях, и поднялся с кровати.
— Потому что ты должна его носить. Это необычный подарок, Грейнджер, его не дарят просто так. Советую тебе узнать больше информации у своего лучшего друга!
Гермиона в недоумении расширила глаза, пока он выходил из ее спальни.
— Но откуда Гарри знать о таких вещах?
— А причем тут Поттер? Я говорю о твоем настоящем друге — школьной библиотеке, — рассмеялся.
Она расширила свои и без того огромные, как блюдца, глаза еще сильнее и резко закрыла рот, пока он спускался вниз по лестнице, спеша в свою комнату. Ей понравился подарок.
Он нашарил пачку в кармане мантии, закурил, глубоко втягивая дым в легкие, и распахнул окно спальни, запуская в комнату свежий воздух. Какое же прекрасное начало дня — только проснулся и уже увидел свою любимую. А ее реакция на браслет? Ха, он готов поспорить, что она втайне им восхищается.
Быстро принял душ, отрицательно качая головой своему стояку, мол, нет, приятель, совсем нет времени, и поспешил в гостиную. Она как раз выходила из спальни на завтрак.
— Нотт, — они вместе вышли из гостиной и медленно пошли по коридорам, — я совсем не понимаю тебя… — устало вздохнула.
«Ну, милая, я тоже себя не всегда понимаю. Это нормально.»
— Я не понимаю, что тебе нужно, — она повторила и остановилась, взяв его за руку, — он вздрогнул от этого простого жеста. — Тео, что ты хочешь от меня?
Она смотрела на него в ожидании ответа, а Нотт ничего не мог сказать, думая лишь о вкусе ее теплых губ.
Он наклонился и медленно поцеловал ее, прижимая к себе. На вкус она была как зубная паста. Он наклонился еще ближе, кладя руку ей на затылок и надавливая сильнее. Она ахнула в поцелуй, и он скользнул глубже в ее рот. Он мог целовать ее вечность, но она отодвинулась и сделала шаг назад.
— Что ты ко мне чувствуешь? — он прищурился. — Только скажи правду.
— Это не ответ. Вечно ты говоришь загадками, — Гермиона нахмурилась и потеребила браслет. — Я не понимаю тебя. Я… ты мне симпатичен, но дружба и отношения с тобой… — она вздрогнула, — ты же чистокровный, а я маглорожденная. Какое будущее есть у нас, если ты стесняешься меня даже на свидание позвать?!
«Любое будущее, какое ты только захочешь. Мерлин, да я буду твоим воздухом, твоим правом на существование, всем для тебя, как и ты для меня».
— Для тебя проблема только в этом? Дело не в том, что ты просто не хочешь отношений со мной и находишь отговорки? Я хочу свиданий, но я не хочу делать это только из-за Кормака-ебаного-Макклаггена, — он рассмеялся. — Я знаю, ты расстроена из-за вчерашнего, и я извинился, Гермиона, но также попросил тебя не врать мне, — голос ожесточился, — ты сама не знаешь, чего хочешь. Сегодня я тебе нравлюсь, завтра уже нет, сначала ты не хочешь отношений, потом вдруг обижаешься, что я не зову тебя в Хогсмид, теперь вообще вспоминаешь о том, что я чистокровный, лишь бы убедить саму себя в том, что мы не можем быть вместе. Я человек, Грейнджер, и мне надоели твои метания. — Он наклонился к ней ближе и прошипел прямо в лицо: — Тебе очень везло, что я давал тебе выбор раньше. Теперь его у тебя нет, малышка. Я решил все за нас, потому что хоть ты и умная ведьма, но тупишь ты по-страшному! Ты нравишься мне. Правда, нравишься. Сильно. Это не шутки, не спор, и, — он остановил ее, положив палец на ее мягкие губы, — доверься мне, я прошу тебя. Поверь мне раз в жизни.
Она отшатнулась.
— Что ты несешь? Выбор есть всегда. И… — она покраснела, — я нравлюсь тебе?
— Гермиона, я бы не обращал на тебя внимание, если бы ты мне не нравилась, — и сам поразился собственной честности. — Я стану для тебя всем, Гермиона. На меньшее я не согласен.
Он снова сжал ее в объятьях, тяжело дыша в ее макушку.
Она задохнулась от обиды, непонятного жара в груди и шока. Было так приятно стоять с ним рядом, но ее чертова гриффиндорская гордость хотела устроить бунт.
— И что дальше? Кто мы друг другу? — Гермиона дерзко посмотрела в его веселые темно-зеленые глаза. — Что ты скажешь остальным?
— Хочешь, буду твоим парнем? Могу стать женихом или сразу мужем. Спутником жизни, единственной любовью, родственной душой. Выбирай, милая, — она усмехнулась в ответ.
— Я думаю, парнем было бы неплохо для начала, — она задумалась. — Твой отец будет против.
Тео закинул руку ей на плечо и повел в Большой зал.
— Гермиона, мой отец уже давно благословил нас, — рассмеялся Тео, щекоча ее шею дыханием. — Я буду ждать твоих ответных чувств, просто дай себе узнать меня получше, и тебе понравится. Я обещаю.
Грейнджер замерла перед входом в Большой зал. Нотт не собирался ее отпускать? Он войдет вместе с ней? Неужели? Гермиона сделала шаг вперед, с замиранием сердца ожидая, когда он уберет руку, но он только сильнее прижал ее к себе и распахнул двери в Большой зал, ведя ее к столу Гриффиндора.