В книгах, как назло, не было ничего о браслетах, которые нельзя снять, и в принципе о подобных украшениях. На браслете были руны, но даже умница Гермиона не знала их расшифровку. Ей следовало бы показать украшение профессору и попросить помощи.
Странно, что очень мало людей обратили внимание на браслет, а если и обратили, то без особого интереса, будто тот отгонял от себя нежелательное внимание. Гермиона списала это на незаинтересованность мужчин украшениями. Почему тогда Джинни не рассматривала его более трех секунд, Гермиона у себя спросить благополучно забыла.
Можно было напрямую узнать у Тео, но она предчувствовала, что он опять будет говорить загадками. Завтра она решила прошерстить запретную секцию еще раз — там Грейнджер точно найдет ответы. Не зря Тео сказал ей искать именно здесь. Только одна книга из всех давала хоть какое-то представление о подарке, но назвать это проклятым предметом язык не поворачивался. Это и отдаленно не напоминало ожерелье, что прокляло Кэти Белл, или кольцо, что убило Дамблдора.
Сегодня у Тео была первая отработка в Запретном лесу, и он попросил дождаться его в гостиной, а перед этим…
После зельеварения он буквально втолкнул ее в какой-то класс, покрытый пылью и заваленный хламом, и прижал к стене, вжимаясь в нее всем телом и загнанно дыша в шею.
Мягкие губы — Годрик, какие мягкие у него были губы — медленно опустились с ее подбородка вниз по шее до самой кромки ненавистного ему гриффиндорского галстука. Ее выгнуло дугой, когда он сильно прикусил кожу над самым воротничком, а пальцами другой руки погладил за ушком, как урчащую кошку.
Именно кошкой во время течки Гермиона себя и чувствовала рядом с ним, будто вся ее кровь собралась в одном месте, создавая пожар внизу живота и отключая мозги, превращая все тело в желе.
— Я думал о тебе весь урок, малышка, — он нежно провел по ее волосам, наматывая локон на указательный палец и целуя в горящую щеку. — Ты себе даже представить не можешь, как я тебя, — укусил ее нижнюю губу и втянул в себя, разрушая тишину комнаты оглушительным стоном Гермионы, — хочу всю, полностью, — лизнул подбородок, — с кончиков волос, — потерся твердым членом через брюки, — до самой души, принцесса.
Ей хотелось дотронуться до него, и она, всхлипывая от нового укуса, потянула его галстук и попыталась расстегнуть непослушные пуговки форменной рубашки. Ее лихорадило, она хотела прильнуть к нему каждой клеточкой тела, а он довольно застонал ей на ухо, когда она пробежалась пальчиками по его ключицам и плечам, оглаживая кожу, покрытую шрамами, спускаясь все дальше вниз по прессу и, наконец, поглаживая кончиком пальца твердую выпуклость.
— Сука, — рыкнул он, опуская ладони на ее ягодицы и приподнимая над землей, — так хочешь быть оттраханной прямо здесь? — пальцами отодвинул ее белье и прикоснулся к влажной плоти.
Он резко опустил ее вниз и присел перед ней на колени, языком двигаясь к кромке юбки и…
— Гермиона! — окликнул ее голос, и та вынырнула из своих мыслей, понимая, какие красные у нее сейчас щеки из-за воспоминаний.
Тео остановился почти так же резко, потому что их прервал патронус Уизли, который сообщал о том, что они должны встретиться после ужина у хижины Хагрида.
Недовольно рыкнув, Тео отпустил ее, нежно поцеловав напоследок.
Она присела напротив Гарри и нервным движением разгладила складки на юбке, которую Тео чуть не порвал зубами. Так хотелось поправить прилипшее от смазки белье, но такой возможности не было, и пришлось сжать бедра под столом и отвлечься на эссе по трансфигурации.
Поттер не стал допрашивать ее об отношениях с Ноттом, за что она ему была безмерно благодарна. Лишь пожелал удачи и попросил обязательно сказать, если тот обидит ее.
«Ах, Гарри, ты бы только знал, как он меня обижает… особенно своим языком и пальцами».
— Ты придешь завтра на тренировку по квиддичу? — спросил он, отвлекая ее от проверки написанного. — Нам нужна замена Рону. Его отстранили от всех игр. Также я хочу, чтобы ты организовала медицинский осмотр для всех команд, не только гриффиндорской сборной.
— Если хочешь, то я обязательно приду, — кивнула Гермиона и перевела взгляд за спину друга. — И сделаю все, что ты…
К ним направлялся Драко Малфой и выглядел он не лучшим образом. Если он не плакал, судя по его опухшим глазам, то явно был к этому близок.
— Привет, — нервно сказал слизеринец и кивнул Поттеру, садясь напротив Гермионы за стол, — ко мне по дороге подошли старосты Пуффендуя, попросили изменить их расписание патрулирования из-за дополнительных занятий по астрономии.
Он протянул ей заполненные таблицы, и она задумчиво посмотрела на список, пером помечая, кого можно попросить поменяться.
— Да, я думаю, это возможно, — кивнула Гермиона, возвращая пергамент, — я сообщу Макгонагалл, — она уставилась на него, пока Малфой продолжал сидеть на месте и, видимо, не собирался куда-то уходить.
— Грейнджер, мы можем поговорить? — он кинул быстрый взгляд на Поттера, и тот медленно кивнул, быстро кидая пергаменты в сумку.
— Я все равно хотел идти в гостиную. Доброй ночи, Гермиона, не засиживайся, — он поцеловал ее в щеку на прощание, внимательно посмотрел в глаза Малфоя и покинул их, оставляя в тишине.
Гермиона смотрела на бледные паучьи пальцы слизеринца, пока тот выстукивал неровный ритм по деревянному столу. Вид у него был глубоко задумчивый, даже не хотелось прерывать его размышления, но библиотека скоро закрывалась, и девушка неловко кашлянула, быстро отводя взгляд, когда он дернулся.
— Помнишь, я позвал тебя в Хогсмид в выходные?
Она кивнула и поняла, зачем он пришел.
«Ну вот, Гермиона, а ты думала, что он изменился».
— Моя мать, — он замолчал и тяжело вздохнул, откидывая волосы со лба, — болеет, Грейнджер, серьезно болеет. Колдомедики не знают, что с ней. Я отправлюсь в поместье на все выходные, пока ее не положили в Мунго. В общем, давай перенесем и…
Гермиона растерялась. Это было тяжело. Нарцисса спасла Гарри от Темного Лорда, соврав ему, и теперь эта женщина, еще совсем молодая и храбрая, страдает от неизвестной болезни. Некстати вспомнились ее собственные родители, которые даже не помнят, что у них есть дочь.
— Я сочувствую, — прошептала Гермиона, подавляя желание сжать его руку в знак поддержки. — Что с ней? — гриффиндорка ближе склонилась к нему.
— Что? — Малфой снова замер, уже собираясь уходить.
— Ты сказал, что колдомедики не понимают, что с ней, — Драко кивнул, — так скажи мне, на что твоя мать жалуется, какие у нее симптомы? Вдруг это магловская болезнь? Я могу помочь, — он открыл рот, собираясь перебить ее, но она не позволила, — нет, правда! Я могу помочь, поверь мне.
Он задумчиво посмотрел в ее глаза, будто взвешивая все за и против: впускать ли грязнокровку в свою жизнь чистокровных аристократов или нет.
— У нее сильные боли в животе, плохой аппетит, потеря сознания, тошнота. Магия не поддается ей, обезболивающие помогают лишь временно, не снимая боль полностью.
— Какой предварительный диагноз?
Драко стиснул зубы.
— Его нет, Грейнджер. Они не знают, что это, — рыкнул он, не в силах сдержать раздражение.
— Я отправлюсь с тобой, — взмахнув волосами, Гермиона взяла книги со стола и понесла их обратно на полки, где они стояли ранее, будто ставя точку в их разговоре.
Малфой побежал вслед за ней и с еще большим раздражением взмахнул палочкой, расставляя книги с помощью магии.
— Ты понимаешь, куда я отправляюсь, Грейнджер? — прошипел он, наклоняясь к ней ближе, почти нос к носу, так, что можно было рассмотреть светлые веснушки на ее бледной коже.
Гермиона отступила на шаг и скрестила руки на груди, не сводя с него медовых глаз.
— Домой? Нарцисса так и живет в Малфой-мэноре?
Драко не выдержал и схватил ее за плечи, не контролируя силу из-за ее безмерной тупости и резко встряхивая.
— Ты идиотка или придуриваешься? Ты хочешь пойти в то место, где тебя пытали? Где жил Темный Лорд? Где людей убивали? Ты ненормальная, Грейнджер! — вскрикнул он. — Я всегда знал, что ты тупая, но не настолько же!