— Я не хочу видеть тебя рядом с ним, — она услышала тихий шепот и ощутила, как его пальцы скользнули мимо ее складочек и застонала. — Ты никуда с ним не пойдешь, тем более к нему домой.
— Мерлин!
Он наконец-то скользнул пальцами по ее изнывающему влагалищу и потер подушечкой указательного влажный бугорок клитора, заставив ее сразу же забыть все, что хотела ему сказать.
— Меня зовут Тео, милая, — он улыбнулся. — Я вижу, как он смотрит на тебя, — рука с волос переместилась на ее щеку и ниже, к губам, нажимая большим пальцем на нижнюю, — мне не нравится его взгляд, принцесса.
— Я…
— Подними попку, — она послушалась и немного привстала, пока он снимал с нее остатки порванных колготок и трусики, — раздвинь ноги.
Тео пригладил пальцами ее опухшую кожу, что-то тихонько напевая.
— Потрогай там, — всхлипнула Гермиона, извиваясь в его руках и сгорая от стыда.
— Где? — он рассмеялся.
Ее пронзило ощущением полного опустошения; хотелось крикнуть, чтобы он продолжил водить там пальцами, хотя бы самым кончиком. Ей хватило бы лишь одного прикосновения, чтобы умереть, раствориться в оргазме от сладкой пытки и шлепков по коже, что горели на ее заднице, только раскаляя возбуждение докрасна. Но она знала, что без Тео она вряд ли достигнет кульминации.
— Мне нужен ты… Там, — снова всхлипнула Грейнджер, двигаясь будто навстречу его руке, — потрогай меня, умоляю.
Если бы не ее связанные руки, она бы уже сама потерла, надавила и кончила в его руках. Но он будто знал это и заранее лишил Гермиону такой возможности.
«Сволочь, какая же ты сволочь».
— Просто скажи прямо, что ты хочешь от меня, малышка, — он издевался над ней и ее невинностью, желал, чтобы она произнесла вслух то, что раньше никогда не говорила.
И будто в отместку ее молчанию прошелся ребром ладони аккурат по линии кожи, не доставая на пару жалких миллиметров до ее возбуждения и размазывая стекающую смазку по розовым бедрам.
— Дотронься до моего… влагалища, — прошептала и вскрикнула, когда сразу два пальца надавали на изнывающий бугорочек, а другая рука ласкала складки, то погружаясь совсем на чуть-чуть внутрь нее, то выходя наружу.
Он натирал так быстро и сладко, что девушка вся тряслась в его руках и не могла открыть глаза от удовольствия — под закрытыми веками плясал калейдоскоп цветов. Тишина комнаты нарушилась пошлым хлюпаньем ее смазки и шорохом одежды из-за ритмичных движений. Тео давил так по-хозяйски жестоко и одновременно хорошо, что у нее вытекла слюна из уголка рта, потому что такого удовольствия она не ощущала ни разу в жизни. Она и раньше трогала себя, но это не могло сравниться с тем, что делал с ее телом Тео.
Ее трясло в предоргазменной неге, пока кончик пальца — одного единственного — двигался внутри нее, а другая ладонь слизеринца натирала ее клитор в бешеном ритме, растирая ароматные соки. Она текла как ненормальная, будто находилась под возбудителем; она слышала запах собственных выделений и хриплое прерывистое дыхание Нотта, но не могла ничего сделать, да и не хотела. Горло перехватило от крика, слезы выступили на глазах — она думала, что вот-вот описается, потому что никогда в жизни не испытывала подобной стимуляции.
Струна натянулась и будто лопнула, принося блаженное освобождение и отказ от всех забот мира. В голове стало необычно пусто, и ее выгнуло дугой в его руках, пока мышцы внутри влагалища панически сжимались и разжимались.
Она кончила и затряслась, не сдерживаясь и стеная в голос. Это было так странно, запретно и унизительно. Гермиона была покрыта потом от напряжения, рубашка прилипла к телу под толстым свитером, бедра влажно терлись друг о друга, а Тео все продолжал ее гладить там, будто не мог успокоиться.
— Какая ты мокрая, малышка.
Гермиона почувствовала, как он убрал одну руку, и скосила затуманенный взгляд на его лицо: он с улыбкой облизывал пальцы, будто предугадывая момент, когда она на него посмотрит.
— Такая сладкая девочка, хочешь попробовать?
Не дожидаясь ее ответа, он поднял ее к себе на колени, и она села влажной киской на его брюки и отметила, что они уже были покрыты влажным пятном от смазки — ее или его — она решила не думать. Он прижал ее к себе и медленно поцеловал, языком передавая ее же сладко-соленый вкус, погружаясь глубже, чем обычно, будто трахая ее теперь в рот и не отпуская. Руки, связанные галстуком, были плотно прижаты к его груди, и ладонями Гермиона ощущала, как сильно и ненормально быстро бьется его сердце.
Он медленно выпустил ее рот из плена и тихо зарычал, когда она проехалась по его члену влажной кожей.
— Тео, ну, пожалуйста, я хочу помочь Нарциссе, — зашептала Гермиона, пальцами выводя круги на его груди, и, медленно качаясь, двигалась на его члене сквозь брюки, как наездница.
Ему так хотелось расстегнуть ширинку, отодвинуть белье и насадить ее на себя — такую горячую, готовую к нему, расслабленную после оргазма, но он знал, что она после будет жалеть, ничего ему, конечно, не сказав.
Она будто издевалась над ним, двигалась размеренно, пачкая его своими соками, и целовала в шею нежными губами, сжав рубашку в маленьких трясущихся кулачках.
— Не знал, что ты любительница фроттажа, — усмехнулся Тео, сжимая ее голую упругую задницу и будто бы насаживая на себя. — Блять, Гермиона…
Она надавила еще сильнее и потерлась интенсивнее, будто в отместку за все его издевательства, что она перенесла ранее. Юркие пальцы уже давно расстегнули его рубашку, пусть и медленнее обычного с завязанными руками, но ее ноготки уже царапали его пресс и резинку белья.
— Сука, — он дернулся под ней и сильно прикусил шею, стискивая пальцами кожу ягодиц до боли.
Гермиона чувствовала, как под ней разливается горячая жидкость, заливая его белье и брюки. Он кончил от обычного трения и поцелуев.
Вау.
Просто вау.
Гермиона покраснела, довольная собой.
Тео закрыл глаза и закусил губу, будто стесняясь того, что произошло. Но, черт, у него было высокое либидо, и если раньше он занимался сексом чуть ли не каждый день, то теперь не занимался им вообще. Был лишь легкий петтинг с Грейнджер, который не давал и малой доли освобождения молодому организму.
Она медленно отползла от него, а он, замерев на месте, смотрел, как она отодвигается все дальше и дальше по дивану. Гермиона села на колени, юбка сокрыла ее интимные места, но Тео обратил внимание на влажность между бедер, когда она отползала.
Взяв в руки палочку, она взмахнула ею, освобождая руки от галстука, и со стыдом посмотрела на Теодора и его мокрые брюки. Мерлин, чем они только не успели заняться на этом бедном диване.
— Ты в порядке? — спросил он, прикуривая сигарету из лежащей на диване пачки, что выпала из рубашки, и даже не пытаясь убрать мокрое пятно с брюк.
Она кивнула, внимательно наблюдая за ним, и все никак не могла перестать смотреть на…
— Хочешь попробовать меня?
Он улыбнулся и поманил ее рукой, поспешно выпуская дым в потолок. Она сошла с ума, не иначе — по-другому не объяснить, почему она оказалась на полу перед ним и расстегивала дрожащими пальцами его ширинку.
Член гордо стоял, все еще скрытый бельем, что она не успела сдвинуть, будто Тео не кончил пару минут назад, и Нотт усмехнулся, снова затягиваясь. Головка немного выглядывала из-под трусов, натягивая резинку, а живот и пресс были обильно покрыты спермой.
— Я достаточно ненасытный, малышка.
Она кивнула и провела языком по влажной ткани, надавливая на то место, где виднелась крупная головка. Он запрокинул голову и закрыл ладонью глаза. Лизнула еще раз сильнее, по всей площади, смачивая слюной еще больше.
Рукой быстро отодвинула мешающую тряпку и уставилась на член, покрытый разводами спермы и прекума, лизнула терпкую жидкость, отдающую горечью, потому что Нотт курит, и вобрала самый кончик в тепло собственного рта.
— Нравится сосать член, Грейнджер?