— Мне начинать ревновать, Грейнджер? — он усмехнулся и игриво прищурился.
— Ох, как же я могла позабыть о Хоупи, — воскликнула девушка и тоже хитро прищурилась: — И как давно, Нотт? — она наклонилась ближе.
— Как давно, Грейнджер? — он расплылся в улыбке и заправил за ухо сигарету, тоже наклоняясь к ней.
Она покраснела, не понимая и в то же время понимая, о чем он. Но откуда он вообще мог догадаться, что давно нравится ей?
— Откуда ты… — она замерла, будто проговорилась, а Тео довольно рассмеялся. — Не понимаю, о чем ты, а я иду на обед, — гордо сказала она, сверкая глазами и поднимаясь с места.
Тео пошел следом, не отставая ни на шаг, и весело улыбался, пока она показательно не обращала на него внимания и тихо фыркала, как львица.
Все-таки с Грейнджер было весело, как он себе и представлял. Она была волевая, с характером, строга к себе и окружающим, но в то же время абсолютно наивна в некоторых аспектах жизни, что не могло не натолкнуть на мысль о том, в какой ласке и любви росла девочка.
Тео уже знал все, что мог, о ее родителях. Грейнджер умница: так их спрятать, что даже отцовские сыщики искали их больше трех месяцев — Тео восхитился. Но все омрачала их потеря памяти. Они не просто использовали новые имена и место жительства — они стали другими людьми, и Тео не мог представить, как бы он стирал память родному отцу. Никак — у него бы просто не хватило выдержки и храбрости.
Он бы испугался самой мысли, что его отец не будет о нем помнить.
А Гермиона смогла. И нет, Тео не восхищался абсолютно всеми ее поступками в жизни — жить в палатке с Поттером и Уизли было откровенной глупостью, про дурацкое решение спасти эльфов, которые не хотят, чтобы их спасали, черт возьми, даже говорить не хочется, как и о ее альтруистическом порыве спасти Нарциссу.
Тео надеялся, что миссис Малфой просто прогонит ее, отвергнув помощь ввиду своей аристократичной политики — не принимать помощь от маглорожденных.
— Грейнджер, ну куда ты так бежишь, — он остановил ее, схватив за руку, и увидел, как она глубоко дышит, будто вот-вот расплачется. — Что с тобой?
— Ничего, — резко, даже слишком, — просто я…
— Слушай, я знаю, что ты не доверяешь мне, и могу иной раз сказать что-то грубое и мерзкое, но не закрывайся от меня. Давай поговорим? — он сжал ее руку чуть сильнее. — Обсудим все наши страхи с зельем братьев Уизли. Как делал твой психолог.
Она села прямо на корточки, оперевшись на каменную стену замка, и посмотрела ему в глаза.
— Давай просто обсудим все то, что между нами происходит, Гермиона?
Грейнджер согласно кивнула.
— Но все, что ты узнаешь, не должно негативно повлиять на наши отношения. Все же секреты есть секреты.
— Давай свое зелье, Нотт, хватит болтать впустую, — он расцвел в улыбке, узнавая ее характер.
Когда оба выпили по три глотка, — этого должно было хватить на полчаса — Тео трансфигурировал плед, и они удобно устроились, каждый думая о своем.
— Я не понимаю, почему ты здесь, — произнесла она через минуту.
Тео сидел рядом и немного напрягся, прикуривая сигарету.
— Здесь — это где, малышка?
— Рядом со мной, — фыркнула, будто он шутит с ней. — Я представляла с тобой всегда кого-то из Шармбатона. Ну, знаешь, высокую, красивую и чистокровную.
Глупая. Мерлин, какая же она глупая. А еще честная, даже слишком. Она могла крутить им, как хочет, а в итоге даже не понимала, что он относится к ней серьезно.
— Потому что я хочу быть здесь, — он повернулся к ней, выдыхая дым, и она кашлянула, — с тобой.
— Но я же…
— Стоп, — он поднял руку, и Гермиона замолчала. — Хочешь честно? Вот тебе честность. Это я должен спрашивать, почему ты со мной? Ведь именно ты самая умная девушка в школе, у тебя потрясающая внешность, ты храбрая, ты любишь идиотских зверушек Хагрида, ты пытаешься помочь всем безвозмездно, ты потрясающе танцуешь, ты, блять, я… — он пытался сопротивляться зелью — это было чертовски больно, но он выдержал, чтобы не сказать то, что говорить, пока рано — он уже разок обжегся.
— Ох, это было неожиданно, — улыбнулась Гермиона, — ты мне нравишься со второго курса, — прикрыла руками рот, в шоке взглянув на него. — Наверное. Я не уверена. Но на третьем ты мне точно уже нравился, — она отвела взгляд и стиснула кулаки. — Я обратила внимание на то, как ты отвечал на уроках и всегда брал те же книги в библиотеке, что и я. И твоя улыбка, и кудри… Я всегда смотрела и думала, что ты самый красивый мальчик, которого я встречала в жизни. И позже я уже стала замечать твои привычки, твой смех и все больше…
Все же сидеть и так прямо говорить обо всем было сложно и очень стыдно.
Она так сильно покраснела, что в итоге полностью закрыла лицо руками, как маленькая.
— Ты был таким милым, но таким противным, Мерлин. Мне хотелось отдубасить тебя книгой по голове, лишь бы ты замолчал, — она рассмеялась, предаваясь воспоминаниям, а он настолько отвлекся, что его рот зажил своей жизнью.
— Я впервые увидел тебя не в Хогвартсе, а летом во «Флорише» — ты выбирала книги и жаловалась маме, почему нет начальной школы для волшебников. Я тогда подумал, что это отличная идея, и запомнил тебя.
— Ох, я… Я проиграла в дуэли на втором курсе, потому что ты… назвал меня «самая страшная грязнокровка», и я услышала, и пропустила атаку…
Блять, блять, ну почему? Тео ударился затылком о стену. Почему у него с ней только хорошие воспоминания, а у нее лишь сплошной негатив.
Молодец, Тео. Просто молодец.
— Я такой идиот, — Тео застонал. — Я не заслуживаю тебя.
— Я всегда думала, что ты меня ненавидишь. До четвертого курса была в этом уверена. А потом… Я видела, как ты наблюдал за мной и как ты кричал на меня, пытаясь узнать, с кем я пойду на бал. Вот тогда я впервые подумала, что, возможно, нравлюсь тебе. Но твой язык… Ох, тебе нужно вымыть рот с мылом, Нотт. Я серьезно.
— Я хотел тебя пригласить на танец на Святочном балу, но в итоге потерял тебя из виду, а нашел уже плачущую из-за Уизли.
— Рон тоже может быть гадким, — она поморщилась, вспоминая недавний инцидент. — Мне было лестно, что ты заступился за меня тем утром, но бить людей все равно нельзя. Обычно я справлялась в одиночку. Приятно, когда кто-то заботится о тебе…
— Я окончательно убедился в своих чувствах к тебе после бала. Я лишился девственности и думал, что все, ну, — он замер, наблюдая за ее реакцией, — я думал, что это временно, что мне просто хочется подчинить тебя себе, и в итоге я трахнул пуффендуйку и старался не думать о тебе, а потом…
— А потом?
— А потом я признал, что это полная чушь, и что какой-то пуффендуйкой тебя из моей головы не выгнать. Я не говорю, что она плоха, нет, просто она не была тобой. Черт, я не хотел это говорить. Ты, небось, думаешь, что я свожу все к сексу, но нет. Совсем нет.
— Ты был первым, кого я представила, когда… — она сдерживалась, кусая губу. Тео знал, как больно сдерживаться.
— Скажи это, Грейнджер. Мы уже не дети.
— Я думала о тебе, когда впервые потрогала себя, и делала это постоянно, — она всхлипнула. — Чертов Реддл был тобой в крестраже, и я почти поверила ему и хотела бросить Гарри из-за тебя, потому что чертов медальон был тобой и шептал мне то, что я хотела услышать! Мерлин, я не хотела, но я так мечтала о том, что в итоге слышала, а он все чувствовал. Темный Лорд держал мою душу в пальцах и…
— Я вступил в Орден Феникса ради тебя.
Она замерла, испуганно взглянув на него.
— Почему? Что ты такое…
— Да, Гермиона. Мне было абсолютно плевать на всех остальных, я все делал только ради тебя, чтобы соответствовать, не быть просто сыном Пожирателя. Я хотел быть героем в твоих глазах, чтобы ты заметила меня.
Она прикрыла глаза и глубоко вдохнула, обрабатывая информацию.
— Ты травил меня всю жизнь, раскрошив мою самооценку в пыль, но я все равно мечтала о тебе. Дурочка, правда? Во всех моих мечтах ты так же больно оскорблял меня, потому что я даже не могла представить тебя иным, понимаешь? Наверное, именно поэтому мне нравятся всякие грубости. Потому что я отождествляла это с тобой. Тео, я радовалась, когда ты кричал на меня, потому что в этот момент ты смотрел только на меня. Я больна, Мерлин, — она вскочила и хотела уйти, но он усадил ее обратно на место и обнял со спины, заковав в ловушку собственного тела.