— А она?
— О, она тоже поняла. Два года я не смел признаться ей в своих чувствах, все ходил вокруг да около, и она тоже молчала. А потом я решился и открылся ей. Это был один из самых счастливых дней моей жизни, — в глазах Амира заблестели слезы.
— А что было дальше? — затаив дыхание, спросила я.
— Когда нам было 18, мы поженились. И прожили вместе почти 30 счастливых лет, — просто ответил Амир.
— Мне кажется, не всем жизнь дает возможность испытать такую любовь.
— Да нет, Настенька, всем. Тут просто нужно уметь видеть.
— А…
Я хотела еще о чем-то спросить, но тут увидела первых посетителей. Подхватив новенькие листочки меню, поспешила к ним и приняла заказ. Амир стоял на прежнем месте. Бокал, который он все еще натирал, блестел.
— А можно еще один вопрос? — не удержалась я.
— Давай.
— А правда, что настоящая любовь — это умение прощать?
— Ты так спрашиваешь меня, как будто я какой-то философ, — покачал головой Амир. — Но, если хочешь знать, я так не думаю.
— Почему?
— Потому что, когда ты любишь — ты не совершаешь ошибок. Ты не делаешь так, чтобы близкому тебе человеку было плохо. Ты заботишься о нем изо всех сил и стараешься, чтобы он всегда улыбался. И чтобы на душе у него было легко и хорошо.
— Значит, я не такая,, — с грустью покачала головой я. — Я делала много ошибок.
— К такой любви тоже нужно прийти. Чистой, абсолютной, безусловной. Редко кому она дается прямо с рождения. Представь себе лестницу, Настенька. У ее подножия — человек, который еще не умеет любить. Тот, кто никогда не испытывал этих сильных чувств. А на вершине — тот, кто умеет любить беззаветно. Этот путь нужно пройти и пройти твердо. Да, ты можешь оступаться, спотыкаться и даже падать. Но, если ты хочешь познать настоящую любовь — ты ее познаешь. И все будет отлично.
— Спасибо, Амир, — с чувством произнесла я. — Мне важно было это услышать.
— Пожалуйста, детка. Обращайся, когда нужен будет совет. Ну а теперь — за работу!
**
Посетителей сегодня было немного. Еще бы, будний день, начало недели. В зале было совсем свободно, а на веранде заняты только несколько столиков. За одним из них расположилась моя давняя знакомая — Ида Марковна, которая когда-то стало моей первой посетительницей. Сегодня она выбрала лимонный десерт и чашечку кофе. А когда я принесла все это ей на большом подносе, она с гордостью показала мне лист бумаги, исписанный вдоль и поперек тонким бисерным почерком.
— Смотри, Настенька, мне написала письмо моя старая знакомая, с которой мы когда-то жили по-соседству в Феодосии. Раньше мы были очень дружны. Она старше меня всего на год — мы часто гуляли вместе, бегали в кино и на танцы. А потом она вышла замуж и переехала с мужем на Урал. Со временем связь потерялась. Но недавно каким-то чудесным образом ее дочка нашла мою в соцсетях. У нас с ней одна фамилия… И вот, сегодня утром я получила письмо от Милки! Точнее, Людмилы Михайловны. У нее, оказывается, трое детей и семь внуков! Подумать только!
— Ничего себе, — покачала головой я, рассматривая фотографии незнакомой женщины. На них седая дама была запечатлена на фоне настоящей русской зимы — снежной и морозной. Рядом с ней в камеру смешно улыбались дети — пухленькие и розовощекие, как с открытки.
— Так что теперь я пишу ей ответ, — азартно проговорила Ида Марковна, склоняясь над своим листочком. — У меня в окружении, конечно, нет такого количества младенцев, но зато я написала кандидатскую и кучу лет проработала в научном институте. Согласитесь, Настенка, что этим тоже можно гордиться!
— Конечно, — улыбнулась я, забирая со стола скомканные салфетки, которыми Ида Марковна, судя по всему, вытирала глаза, читая письмо старой подружки.
А когда вернулась в зал, нос к носу столкнулась с… Олесей. Сердце сразу начало биться чаще.
— Вы ко мне или просто хотите пообедать? — стараясь говорить как можно более равнодушно, произнесла я.
— К вам, Настя. Мы можем поговорить?
— Минутку…
Я заглянула в комнатку рядом с барной стойкой. Амир еще был в кафе — он сидел в кресле, положив одну ногу на другую, и читал толстую книгу в пестрой обложке.