— Твоя теща, — сквозь подступившие к глазам слезы улыбнулась я.
— Вообще, кажется, это была Коко Шанель. Но вариант с тещей мне, в принципе, тоже нравится.
Мы снова замолчали. Я смотрела на лунную дорожку, блестящую на поверхности моря, и пыталась унять дрожь в теле. Получалось плохо. Виталик, почувствовав это, снял толстовку, которая была повязана у него на спине, и укутал меня в нее.
— Давай дадим друг другу еще один шанс, — наконец, сказал он. — Мне кажется, мы это заслужили.
Я не могла ничего сказать в ответ. Куда-то пропал голос. Вместо внятного ответа только что-то промычала, уткнувшись Виталику в плечо.
Он обнял меня, прижал к себе и осторожно провел рукой по волосам. А потом нагнулся и поцеловал — легко, нежно, трепетно, совсем как в наш первый раз. Подумать только, это было больше 10 лет назад, 14 февраля, в День влюбленных. Я стояла тогда под фонарем, прижимая к груди охапку белых тюльпанов, и, задрав голову вверх, смотрела, как красиво и неспешно летят вниз пушистые хлопья снега.
— Я люблю тебя, Настюх, — сказал тогда Виталик и нежно поцеловал меня. И я подумала, что это самый удивительный и романтический момент в моей жизни. Но, клянусь, сегодняшняя ночь была еще романтичнее. Берег моря, песок, моя рука в его крепкой и сильной ладони — и кажется, что не было этих месяцев разлуки, вдали друг от друга.
— У нас впереди целая жизнь, — прошептал Виталик, ласково обнимая меня за плечи. — И я хочу провести эту жизнь только с тобой.
— Прости меня, — наконец, всхлипнула я.
— Давно простил. И ты меня тоже прости.
— Я давно…
— Простила?
— Полюбила.
— И что скажешь?
— Что никогда не была счастливее, чем с тобой.
— Будем считать, примирение состоялось?
— Прости меня…
— Давно простил…
**
На следующее утро я первый раз за все время работы в кафе позвонила Амиру и попросила взять выходной. Он не возражал. Видимо, Юлька уже успела рассказать ему о приезде Виталика.
Вчера мы еще долго гуляли по пляжу и не могли оторваться друг от друга. Болтали, целовались, городили какую-то несусветную романтическую чепуху, потом снова целовались. Я чувствовала себя невероятно счастливой. Тиски, больно сдавливавшиеся грудь на протяжении последних месяцев, наконец, исчезли, мне снова было легко, светло и хорошо. А еще лучше стало, когда рано утром мне позвонила Дашка. Увидев ее имя на дисплее телефона, я проснулась за считанные секунды, хотя на часах было только семь утра, а уснули мы с Виталиком, кажется, около трех.
— Это правда? — с места в карьер спросила меня дочка.
— Ты о чем, малыш? Я так рада тебя слышать!
— Вы помирились с папой?
— А ты откуда знаешь?
— Он вчера вечером прислал мне смс-ку. Но я не могла ответить, ночевала у подружки. Мы в то время пели песни в караоке. А потом легли спать.
— Помирились, Дашут.
— И что, больше не будете ссориться? — требовательно спросила дочка.
— Не будем. Во всяком случае, очень постараемся.
— Ну вы совсем как дети, — тоном высокомерной училки проговорила Дашка. — А что этот…
— Ничего. Теперь его нет. Есть только папа. И ты. И больше мне никто не нужен.
— Заберите меня к себе, — вдруг жалобно проговорила Дашутка.
— Эй, малыш, ты чего? Плакать надумала?
— Вот еще! Просто вы там вместе, отдыхаете на море, а я совсем однааааа…
— Папа говорил, что у тебя все в порядке и ты на жизнь не жалуешься. И ты не одна. А в гостях у подружки — причем на несколько дней. Там же наверняка весело!
— Но нет мамы с папой.
— Мы всегда рядом с тобой. Ты просто сейчас нас не видишь.
— Так, кто это там канючит? — раздался вдруг за моей спиной довольный голос Виталика. — Он подошел ко мне, выхватил трубку, глянул на дисплей и прижал телефон к уху.
— Привет, дочь!
— Привет, папуля!
— Что, совсем кисло в гостях у подружки?
— Ага! Устала. И хочу к вам.
— Придется потерпеть. Нам с мамой еще много дел нужно решить. Но как только все получится — мы заберем тебя. Слышишь? Обещаем.
— Ладно, пап. На самом деле мне и тут неплохо.
— Целую тебя, моя взрослая и любимая дочь.
— И я вас.
— Котенок, я так соскучилась, — не удержалась и крикнула я в трубку.
— Ладно, Дарья, давай прощаться, твоя мать сейчас снова начнет реветь.
— Люблю вас, предки!
— И мы тебя. — Виталик сбросил звонок, отложил телефон на кухонный стол и решительно обнял меня. — Я уже соскучился, — тихо проговорил мне на ухо он.