- Черт! – шепотом выругалась я.
- Ничего, дорогая. - Инна махнула рукой. – К концу рабочего дня вечно все из рук валится. У моей горничной то же самое. Но, в отличие от тебя, то, что роняет она, обычно либо горячее, либо очень дорогое.
Я поменяла шприц и поставила укол. К последнему адресу мы ехали в гробовой тишине, за которую я была Степе благодарна. Мы приехали к очередному многоквартирному дому, но, прежде чем войти в квартиру, Степа сказал мне:
- Держи себя в руках.
Мне не потребовалось много времени, чтобы понять смысл его предупреждения. Я повидала слишком много суетливых мамаш, чтобы не узнать такую в женщине, пригласившей нас в квартиру. Я знала с порога, что нас ведут в детскую, но все равно, когда увидела фотообои с героями из «Книги Джунглей», постельное белье с единорогами и маленькую фигурку, сжавшуюся от кашля под тремя одеялами, меня затошнило. Я выбежала бы прочь, если бы не холодная хватка Степы, который словно предвидел мою реакцию. Одним взглядом он сказал мне: «Стоять». И я повиновалась.
- Потерпи еще чуть-чуть, солнышко. Сейчас тебя укусит комарик и сразу станет легче, как и всегда, - лепетала мамаша, поглаживая редкие светлые волосы на детской головке. – Все будет хорошо.
- Я знаю, мама, - недовольно проворчала девочка, как только кашель ее отпустил. – Зачем ты говоришь это при новой тете. Она решит, что я маленькая.
Я стояла, не двигаясь. Степе пришлось ставить укол самостоятельно, потому что я оказалась парализована открывшейся картиной.
- Вы простите. Она у нас первый день, - примирительно сказал Степа мамаше.
А она только разрыдалась, словно моя реакция в очередной раз напомнила ей о том, что люди видят, когда оказываются в ее доме. Рак легких у маленькой девочки. Смертный приговор в детской комнате.
- Простите, - тихо сказала я на выходе.
Мамаша улыбнулась мне сквозь слезы, и это было худшее, что она могла сделать. Лучше бы она на меня наорала. Пусть бы это сделал Степа в машине. Но никто мне ничего не сказал. Меня доставили обратно в больницу и сказали сдать ампулы Елене на списание.
Когда я вышла из больницы, мне показалось, что я вдохнула впервые в жизни, будто до этого я никогда не дышала свободно. Меня мутило, кружилась голова, но хуже всего было на сердце. Я стала случайным свидетелем будничных сцен на грани жизни и смерти, и теперь мои мысли пытались изорвать мою душу в клочья.
Я сделала несколько шагов, прежде чем услышала автомобильный гудок. Все это время мое внимание пытался привлечь Никита. Я села в машину, словно зомби, не отрывая взгляда от одной расплывчатой точки где-то впереди себя.
- Ты в порядке? – спросил Никита.
Я не смогла ответить. Он открыл бардачок и достал флягу.
- Выпей. Полегчает.
Мне было так паршиво, что я даже и не подумала спросить, что во фляге. Там оказался коньяк.
- Отлично, - Никита расплылся в улыбке. – Как тебе работенка? Ничего сложного, верно?
У меня брови поползли на лоб.
- Это ты называешь ничего сложного? Нет уж, Никита. Избавь меня от раковых больных. Мне могут даже не оплачивать этот день. Я туда больше не вернусь.
- Разве деньги не стоят того, чтобы немного потерпеть?
На светофоре Никита достал конверт и протянул его мне. Там было несколько сотен долларов.
- За что это?
- Небольшой бонус в честь входа в профессию.
Я все еще ничего не понимала.
- Ты можешь говорить прямо? Я целый день работала, и у меня был паршивый вечер…
- Морфин, Яна, - резко перебил меня Никита. – То, что ты колешь пациентам на выездах.
- Да, и что с ним?
Никита выжидающе смотрел на меня, будто ждал, что я сама приду к тому, что он пытается мне сказать, но, если у меня в голове и рождалось какое-то страшное предположение, я всеми силами его отметала прочь.
- Вы с Леной договорились на пять дней в неделю?
- Нет, для начала три, но, Никита, я не…
- Три дня в неделю на сколько пациентов?
- Пять.
- Итого пятнадцать ампул, - Никита покачал головой из стороны в стороны, как бы прикидывая, потом достал мобильный и вывел четырехзначную сумму на экране своего смартфона. – Это за пятнадцать.
Я оторопело смотрела на экран мобильного. Едва ли я могла заработать столько за год в поликлинике.