- Но что же я вколю больным?
Никита пожал плечами:
- Как насчет витамина С? Придумаешь что-нибудь.
- А ты уже делал…это?
- Нет, - Никита поджал губы. – Раньше у меня был другой источник, но его прикрыли.
- Так и что же мне надо делать?
Я с надеждой смотрела в его голубые глаза. Я хотела найти в них ответы и развеять сомнения, но нашла только холодное безразличие.
- Ты придумаешь способ лучше меня, - Никита остановил машину. Я не заметила, как мы приехали ко мне домой. – Я в понедельник дежурю в онкологии. Если решишься, жди меня на парковке. Будем ездить вместе. Деньги у меня будут с собой. Каждый день. Наличные. Сразу после передачи товара.
Прежде, чем я закрыла за собой дверцу он сказал вместо прощания:
- Подумай хорошенько.
Дома, как на зло, не успела я включить телевизор началась реклама «CUPIDITAS». Как всегда, я зависла на несколько минут. Яркие краски увлекли меня, словно калейдоскоп, в котором крутилась одна и та же сумка в разных ракурсах. Сумка была верхом безвкусицы, но она соответствовала модным трендам, ее представляли как эксклюзивную и уникальную вещь, поэтому я безумно ее хотела.
Я почти не спала ночью. Мне снились мои пациенты. Они стояли у стены, словно пять прямых, гордых линий. Рядом со мной стоял Никита. Он протянул руку. Я могла дать ему пять ампул с морфином или пять пуль. Я кричала во сне, что должна отдать им лекарство, но почему-то правая рука, сжимающие ампулы не двигалась. Никита обхватил мою левую ладонь, взял пули и зарядил пистолет. Фигуры у стены не шевелились, когда выстрелы пронзали их тело. Они стояли ровно, истекая кровью, а я кричала громче и умоляла Никиту остановиться, но каждый раз, когда он касался моей сжатой в кулак левой ладони, он находил там пять пуль.
Все выходные я обдумывала произошедшее. Я старалась не включать телевизор, чтобы не видеть рекламы, но не смогла удержаться и зашла на сайт Cupiditas.com. Компания выставила счетчик сумок. Всего было выпущено двести тысяч экземпляров. Когда я зашла на сайт в субботу их оставалось пятьдесят три тысячи семьсот шестьдесят три, а в воскресенье уже пятьдесят тысяч восемьсот двадцать одна.
Чертова сумка не шла у меня из головы, как и фигуры из сна. Мой разум словно говорил мне, что я должна остановиться и одуматься. Чтобы успокоиться, я повторяла про себя клятву Гиппократа, но из головы никак не шел счетчик сумок.
Я направлю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости. Сорок семь тысяч двести двадцать три. Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла. Сорок шесть тысяч девятьсот четыре. Чисто и непорочно буду я проводить свою жизнь и свое искусство. Сорок пять тысяч триста двенадцать.
В понедельник после работы ноги сами принесли меня на парковку к машине Никиты. Я пришла, чтобы высказать ему все, что о нем думаю. Я хотела накричать на него. Пригрозить, что выдам его, если он не прекратит. Напомнить ему, что он врач.
Но вместо этого я молча села в машину на пассажирское сидение.
- Придумала, как все провернешь? – спросил Никита на подъезде к онкологической больнице.
Я кивнула, открыла свою сумку и показала ему ампулы анальгина и клей для стекла. Не могу вспомнить в какой момент рабочего дня я подготовила эти вещи. Может, это и вовсе была не я.
В онкологии Елена не улыбнулась мне как обычно. Она показала на часы.
- Ты задержалась. Ради бога, выходи в другой раз пораньше.
Я извинилась. Только сейчас я заметила на пышной груди Елены золотой крестик с распятием. Он показался мне осуждающим символом. Я подумала, что тому, кто носит такой крестик никогда не могло прийти в голову то, что я собираюсь совершить. Елена протянула мне заветные пять ампул и позвала Степу.
- Едем? – спросил он, поправляя очки.
- Дайте мне минутку, - попросила я. – Выпью воды и поедем.
— Значит, я покурить успею, - обрадовался Степа и закинул в рот сигарету.
Я ждала, когда он или Елена спросят меня, не собираюсь ли я положить морфин в машину, прежде чем пойти «пить», но никто ничего не спросил и даже не обратил никакого внимания на препарат. Степа шутил, а Елена игриво ему улыбалась.