Мне хотелось что-то им объяснить. Сказать, что я на работе, чтобы они не подумали обо мне плохо, но язык не слушался меня, словно даже мое тело не хотело врать. Я очень быстро собрала чемоданчик с препаратами и вылетела из квартиры, будто начался пожар. Так и было. Горела моя душа. Впервые за день мне вспомнился мой кошмар. Когда я смотрела на лицо больного Дружинина, я видела его у стены с простреленным животом.
- Эти сложнее всего, - сказала я Степе, когда мы сели в машину.
- Разве? – Степины глаза были грустными, но не больше чем обычно. – А как же Юля?
- Какая Юля?
Как только вопрос сорвался с моих губ, по коже пробежал холод. Я тут же вспомнила, кто такая Юля. Мне показалось, что мое сердце превратилось в стекло и кто-то так сильно сжал его в холодной ладони, что оно лопнуло, разлетевшись на тысячи мелких осколков. Перед глазами замелькали фотообои с животными и розовое одеяльце, натянутое до самого подбородка.
У Инны я практически ничего не говорила. Она снова пыталась завести разговор. Даже активнее, чем в первый наш прием. Опять шутила про свой рак, жаловалась на погоду и одиночество. Я не думала о ней ни секунды. Я представляла следующего пациента и думала только об одном: как мне прямо сейчас вернуть обратно одну ампулу.
- Ты совсем белая стала, - покачал головой Степа. – Останься пока в машине. Я один схожу к Юльке.
- Нет! – Мне показалось, что мой словарный запас сузился до одного истеричного слова. – Я должна сама.
Степа не стал спорить, но смотрел на меня с опаской. Должно быть, он думал о том, какая я сильная, раз стараюсь так ради больных, а я просто боялась, что он возьмет ампулу в руку и почует подвох. Я не могла ее подменить обратно. Это я понимала даже слишком четко.
Такая ерунда. Побудет немного без лекарства. Анальгин тоже обезболивает. А до следующей смены бригады недолго. Часов двенадцать. Может, даже меньше. Девочка справится. Зато для меня это станет началом новой жизни. Мне всего-то и надо. Пять ампул на сумку.
Я заставляла себя думать только о сумке и о тех вещах, которые я смогу себе купить после всего этого ужаса. За один раз никто не умрет от боли. В конце концов, если будет совсем плохо, они могут вызвать врача. Морфин он не уколет, но обязательно поможет чем-то другим.
Девочка, как и в прошлый раз, лежала с головой под одеялом. Я подошла к ней достаточно близко, чтобы рассмотреть ее изуродованное болезнью лицо. В этот день ее не так мучал кашель. Девочка болтала и предлагала показать свои игрушки. Я обрадовалась этому. Раз, ей не так уж и плохо, вряд ли она вообще заметит подмену препаратов.
Я обхватила пальцами ее тоненькую ручку. Она показалась мне такой маленькой, будто принадлежала не человеку, а какому-то крохотному зверьку. Сумка. Сумка от «CUPIDITAS».
У меня получилось даже улыбнуться Юле и ее маме перед уходом. Я была собой очень горда.
Вечером, как и условились, Никита ждал меня на парковке. Мы молча доехали до моего дома и только тогда он протянул руку. Я вложила в его ладонь пять ампул. Воспоминание из сна обожгло меня. Внутри все еще горел стыд. Никита растянулся в улыбке, протянул мне деньги и тут же попрощался.
- Еще, - сказала я, положив ладонь на ручку двери. – В следующий раз ампул будет четыре.
- Это еще почему? – Никита вскинул бровь. – Хочешь побаловаться?
- Конечно, нет. - Мне показалось его такой ответ разочаровал. – Просто одной пациентке действительно нужен морфин. Я не могу его ей не дать.
- А другим ты думаешь он не нужен? – Никита рассмеялся. – Дело твое, но за четыре я заплачу только половину.
- Но половина от пяти это два с половиной, а не четыре!
- Да, но я рассчитывал на пятнадцать ампул на этой неделе. Я же не сам ими торгую. Я только один из посредников. Поставщик дал мне деньги на пятнадцать ампул и, если я нарушу условия, мне придется платить неустойку, а у этих парней она серьезная. На следующей неделе мы договоримся на другое количество.
- Тогда я вообще тебе ничего больше не принесу. - Я скрестила руки на груди.
- Тогда я попрошу Елену хорошенько проверить ампулы, которые ты ей сегодня сдала. Они ведь не сразу их утилизируют, а все сдают в конце недели. Уверена, если она присмотрится, то быстро заметит неладное.
Кровь отхлынула от лица. Он поймал меня. Сдавил мне горло и улыбался хищной улыбкой.