– Дорогие красавицы! – сказал он сестрам. – А что, если простой смертный приобщит свои две ноги к вашим и тоже побегает за мячом?
– А вы лучше стойте на одном месте, – рассмеялась Чжэньнян. – Яо проигрывает.
Тут выскочила Яонян, намереваясь ударить по мячу, но вместо этого она взяла его в руки и со словами «я не играю» бросила его в студента, а сама убежала прочь. Студент поймал мяч.
– Вы совсем забыли, что она юна и у нее мало сил, – сказал он. – Она устыдилась своей слабости и невозможности отыграться.
– Как ваше любящее сердце страдает! – сказали старшие сестры.
Студент отбил мяч. Он подпрыгнул так высоко, словно сам был ивовым пухом, который подхватил ветер.
– Великолепно! Великолепно! – жены похвалили его за ловкость. – Но велите принести нам воды. Пить хотим.
– Ах, примите мои извинения, что не догадался сам. – И он снова стукнул ногой по мячу.
Тут все покинули сад. Выйдя во двор, увидели, что Фынлу и секретарь госпожи Лань, посланные в харчевню, уже возвратились в усадьбу.
– Наложницы усопшего хозяина благодарят вас, господин, и четырех барышень за оказанную благостыню. Сказали, что через день придут с поклоном. А деньги, что им бы потребовались для каждодневного содержания, не согласились принять.
– Можете их взять на свои нужды, – ответил студент. – Разделите поровну. Пойди к господину Цю Чуню, – велел он секретарю, – и узнай от него, как сейчас в городе. Скажи, что у меня дела в деревне, потому не могу самолично навестить его. Через несколько дней непременно нанесу визит. А потом отправляйся к господину Ван Шичуню и скажи то же самое.
Секретарь отправился исполнять приказание.
– А ты, – сказал студент Фынлу, – тоже пойдешь по одному делу. Отправляйся в заведение «Сад наслаждений» к певичкам и скажи: «Господин прислал меня проведать вас. Не пройдет и дня, как пошлет к вам приглашение».
Получив указания, Фынлу тотчас покинул усадьбу.
Здесь надобно заметить, что в Кайфыне[42] случился мятеж: поднялись солдаты. Ходили слухи, что нашлись люди, которые подстрекали против власти.
Скоро в усадьбу вернулся секретарь. Он доложил:
– Когда я был у господина Ван Шичуня, то там видел некоего гостя, прибывшего издалека. Я, ничтожный человек, решил подслушать их разговор и вот что услыхал: Сюэ, великий князь, находясь в крепости Цзиньдоугуань, собрал людей, пеших и конных, около пятидесяти тысяч. Он отправил двум другим князьям письмо, после чего те прибыли в крепость. О том, что они подстрекают к мятежу, говорит письмо, из коего также следует, что господин Цю Чунь намерен при конном вооружении прибыть к Ван Шичуню. Из этого же разговора я уяснил, что господину не следует с означенными людьми видеться, хотя они наверняка пришлют вам приглашение.
Студент был точно громом поражен: никак не полагал, что зачинщики мятежа – его приятели. Про себя решил, что надлежит как можно быстрее уходить из этих мест. Нетрудно догадаться, что может последовать: ведь он и его приятели связаны узами кровного союза, он не может, как говорится, «проглотить свое слово», а они принудят его откликнуться на их призыв. «Если их великое дело удастся, – размышлял он, – то буду ли я в безопасности? А если провалится? Что ожидает меня – подумать страшно! Но лучше всего об этом деле должны знать певички! Наверняка что-то просочилось!»
Прошло совсем немного времени, как в ворота вбежал запыхавшийся Фынлу. Доложил:
– Господин! Певички скоро будут здесь. Мю десятая сказала, что желает сообщить вам нечто важное. То же самое говорят Паньпань и Хаохао. Никуда не уходите. Говорили, что к вечеру прибудут.
Услыхав новость, студент подумал, что бы это могло значить. Он сел и погрузился в глубокое раздумье. Долго сидел, точно деревянный истукан.