В прочем, её, теперь, не сильно заботили странные фокусы её внезапного гостя. Равно, как и то предупреждение, которое он ей оставил перед своим скоропостижным исчезновением.
Все мысли занимало то, что теперь она не будет изнывать от голода. И то, что красота, наконец, к ней вернулась.
Ещё немного полюбовавшись собой, она тут-же вернула изумлённых слуг в реальность своим верным приказным возгласом.
— Подайте мне коня и наряд для конной прогулки! — крикнула она, и горничная тут-же, подскочив на месте, удалилась исполнять приказ.
Дворецкий же остался.
— Моя госпожа, — неуверенно обратился он к ней, — вы уверены, что тому человеку стоит доверять? Всё, что он нам показал, по меньшей мере, было очень странным.
Ингрид лишь одарила верного слугу взглядом призрения.
— Не забивай себе голову ненужными мыслями. Твоя работа исполнять приказы! — процедила она, направляясь в свою комнату.
— Но, госпожа!
— Умолкни! И лучше найди мне какое-нибудь оружие. Не безопасно нынче путешествовать по моему герцогству.
Несчастному дворецкому только и оставалось, что повиноваться, и он тут-же удалился, только для того, чтобы через некоторое время вернуться, но уже с фамильным мечом рода Лабаника, «Кровавым Мщением».
Хозяйка, к тому моменту, уже переоделась, буквально наслаждаясь завистливыми взглядами горничных.
Оно и не удивительно, ведь теперь голод её не страшил. Красота вернулась, и она полна сил вернуться к своей прежней жизни на столько, на сколько это было возможно.
Естественно, оголодавшие, истощённые, и изрядно вымотанные капризами Ингрид слуги её мало волновали.
В прочем, когда ей привели её последнего коня, она вновь вспомнила о том, в каком упадке находятся её владения.
Верный скакун был лишь тенью себя прежнего. Проплешины на коже больше напоминали лишай, нежели простые залысины.
Тело коня исхудало, а ноги, казалось, того и гляди сломаются под весом той, кого он возил на себе почти всю жизнь.
Даже его ржание было тихим и, каким-то, отстранённым.
— Это что такое? — возмутилась женщина, обернувшись на служанок, и те, тут-же, поёжились.
— Ваш конь, госпожа.
— Что с ним?
— Он голодает… Овса толком нет, нам приходится кормить его сеном.
— Подайте другого коня!
— Но, госпожа… Других нет.
— Как это нет? — возмущению Ингрид не было предела. Ярость клокотала внутри подобно вулкану, и того и гляди, вырвалась бы на слуг. И те это прекрасно понимали, однако и врать не было смысла.
— Мы их всех забили на мясо, когда голод уже затянулся… — проблеяло виновато одна из служанок, и уже, приготовилась получить пощёчину, как это обычно и бывало.
— По вашему приказу забили! — вторила другая, надеясь, что госпожа прислушается к голосу разума. Но надежда на это таяла с каждой секундой молчания хозяйки.
— Принесите мне тот кубок… — выдохнула она, не сводя взгляда с напуганных до смерти девушек.
— Кубок?
— Кубок из которого я пила сегодня! — крикнула она, и девушки тут-же, спотыкаясь от полы своих платьев, устремились на поиски злосчастного сосуда.
И долго госпоже Лабанике ждать не пришлось.
Напуганные служанки быстро вернулись во двор, и в их руках был тот самый кубок.
Взяв его в руки, хозяйка долго смотрела на его дно, ожидая, когда в нём возникнет та самая жидкость. Но ничего не происходило.
— Проклятье! — уже собиралась разъярится она, замахиваясь стеклянным сосудом, но её конь пресёк это.
Он потянулся мордой к кубку, словно желая в нём что-то найти, и, видимо, кубок ему ответил, ведь в то же мгновение на его дне начали проступать изумрудно-зелёные капли.
Конь слизывал их с неимоверной жадностью, а его тело, в тот же самый момент, начало преображаться.
Мышцы вновь увеличивались, раны затягивались, а шерсть вновь начинала расти и возвращать себе прежний яркий цвет.
Герцогиня Лабаника не переставала изумляться тому, какой замечательный подарок ей преподнёс странный незнакомец. И пусть цена была высока, она о ней не думала. Умирать она не планировала, а иначе бы уже давно смирилась бы со своей участью голодной и обедневшей герцогини.