Обойдя лошадь, и погладив по крупу, она довольно ухмыльнулась, совершенно не обращая внимание на то, какими голодными, несчастными и завистливыми глазами служанки смотрели то на свою госпожу, то на её коня. Им, определённо, тоже хотелось испить сей странной жидкости. Но попросить они не решались, уже зная ответ хозяйки.
Она же, не долго думая, вскочила на коня, и поскакала прочь, осматривать свои некогда прекрасные владения.
И увиденное ею повергало… Нет, не в уныние. Оно повергало душу Ингрид в пучину безудержной ярости. Ярости цвета крови и пламени, которая застилала взор и помутняла сознание.
Деревня, прилегавшая к её имению, некогда прекрасная, ухоженая, и служившая примером для других селений и городов её герцогства, ныне находилась не просто в состоянии упадка. Она была запущена и заброшена.
Люди ушли, бросив дома на произвол судьбы, местами, целые улицы выгорели от пожаров, а остатки растащили мародёры и голодные крестьяне с окрестный земель.
— Поганые предатели… — процедила женщина сквозь зубы, имея в виду, естественно, сбежавший народ.
Она искренне считала, что это они повинны в том, в каком состоянии герцогство Лабаника находится сейчас. Если бы они не ныли, не бежали, и не требовали от неё всего, чего только можно, голод можно было побороть.
В прочем, долго об этом порассуждать женщине было не дано.
Позади неё хрустнула ветка, но не успела она обернуться, как кто-то тут-же сбил её с коня, и тот, встав на дыбы, заржал, и ускакал куда-то вдаль, за заросшие сухими кустами сады.
А саму Ингрид мгновение ока ударили по голове, и она провалилась во тьму.
Очнулась герцогиня только вечером. Она это поняла потому, что тёмное небо, усеянное звёздами, уже сменило голубое и ясное, которое было тогда, когда она отправилась в свою прогулку.
Её куда-то волокли, а за тем, словно мешок картошки, бросили на какую-то поляну.
Рядом горел костёр, у которого суетились три человека, одетых в старую, рваную одежду.
— Вы чего так долго? — возмутился один из них.
— Да хрен найдёшь сейчас кого-то в этой дыре. Все, словно, вымерли! — раздражённо ответил ему второй.
— Зато смотри какую цацу поймали! — ответил ему третий, имея в виду, разумеется, герцогиню.
— Ого! — восхитился он, подойдя к женщине поближе. Та одарила его только взглядом полным призрения.
— С тех пор как мы сюда прибыли, нам попадались только какие-то дохлые девки. А это вон какая!
— И не говори! Развлечёмся, и двинем дальше на восток.
— Главное, чтобы стражники тюрьмы не нагрянули, а то мы и так тут задержались.
— Не переживай. В этом герцогстве нас не будут искать. Король о нём, словно, забыл.
Ингрид сразу поняла, кем были эти люди. Это были беглые преступники. Возможно каторжники. Севернее от её герцогства находились многочисленные мелкие графства и владения, где было множество тюрем, лагерей, и шахт, где эти несчастные трудились на благо Золотого Царства, и всячески исправлялись. И, конечно, она прекрасно понимала, что с ней собирались сделать.
— Вам это с рук не сойдёт! — бросила она им.
Ответом был только коллективный смех.
— Сударыня, а кто узнает то? Мы тебя сейчас поимеем, прирежем, зажарим и съедим! И никто, никому ничего не расскажет!
— Тем более в этой глуши! — поддакнул другой бандит, и они вновь весело рассмеялись, пока лоб женщины покрывался холодным потом.
Она тут же представила всё, что перечислили разбойники. Всё до последней детали, и страх объял её сердце своими холодными пальцами.
— Вы не посмеете! — запаниковала она, — Вы хотя-бы знаете, кто перед вами? Я — герцогиня Ингрид Лабаника! Я владелица всего, что вы видите вокруг, и вам так легко не сойдёт с рук то, что вы хотите сделать!
— Милочка! — приседая рядом с ней, и широко улыбаясь, начал один из них, — Твоё герцогство уже погибло. Всем плевать кто ты. И ты никак нам не помешаешь.
Однако, это слов женщина уже не слышала, и ничего не ответила.
Всё дело в том, что силы начали резко её покидать. В глазах потемнело, мышцы, словно, ослабли, а живот свело и скрутило неимоверной болью.
Рот наполнился слюной… Голод вернулся с новой силой.
Запахи мгновенно усилились, обжигая нос, одаривая мозг всей палитрой ароматов того, что её окружало, от запаха гари от костра, влаги леса, и запаха сломанных ветвей, до вони пота подмышек и ступней разбойников.
Это было для Ингрид невыносимо.
А за тем, один из разбойников решил развязать ей руки. Видимо, думал, что с женщиной они точно справятся. И начал рвать на ней одежду.
Именно в это мгновение Ингрид почувствовала новый запах… Запах мяса и крови. И он показался женщине весьма и весьма аппетитным.
Живот заурчал, требуя пищи. Требуя съесть то, что чувствует её нос. Требуя испить живительного напитка, струящегося по венам бандита под тонкой кожей его шеи.
Тогда Ингрид решила дать отпор.
Руки наполнились не дюжей силой, а пальцы в то же мгновение удлинились, а ногти заменились на когти.
Во рту она почувствовала, как целым рядом проросли лишние зубы. Более острые и более длинные, чем должны быть у любого нормального человека.
Но сейчас госпожу Лабанику это никак не волновало. Её волновал только голод.
Он вернулся слишком внезапно, и был слишком сильным.
Заменяя собой любые мысли, и пробуждая самые низменные и тёмные инстинкты, которые только могут быть сокрыты в человеческой природе под пеленой разума и цивилизации.