По её сморщенным щекам текли горячие слёзы, глаза заволакивала пелена, а сердце становилось тяжёлым и кололо. Что-то горячее и склизкое объяло его.
Наконец, после пары десятков метров, что она прошла быстро семеня больными ногами, и шатаясь, обида и зависть захлестнули её до краёв.
Она, не заметив булыжника на брусчатке, споткнулась и упала. И пустую улицу огласил вопль обиды и страдания.
Алиса плакала, завывая, словно раненый зверь.
Её старое сердце не выдерживало той зависти, что она испытывала каждый раз, когда перед глазами возникал образ молодой невесты.
Почему она? Ведь Алиса в своё время была не хуже! Почему одним достаётся всё, а другим, при тех же данных, не достаётся ничего?
Эти мысли зависли в голове навязчивой идеей, и каждый раз повторялись, отзываясь болью в сердце всё сильнее и сильнее.
— Простите, сударыня, вам нужна помощь? — вдруг обратился к ней кто-то.
Алиса тут-же замолкла, и попыталась рассмотреть того, кто подошёл к ней, протирая заволоченные слезами глаза.
Перед ней стоял человек в богато украшенном чёрном плаще. Капюшон его одеяния заслонял его лицо так, что его было невозможно было рассмотреть. Словно сама тьма скрывала его облик от чужих глаз.
— Нет, что вы… Я просто упала. Такое бывает в моём возрасте.
— Но тем не менее. Не гоже, чтобы вы просто так лежали на дороге! — ответил он, помогая встать.
— Спасибо вам, благородный господин. Редко кто обращает внимания на бедную старуху… — не скрывая грусти ответила она, отряхивая лохмотья от дорожной пыли.
— К сожалению, да. Однако, я слышал, в вашем городе празднуют свадьбу герцога, который женится на простолюдинке. Видимо, времена налаживаются!
— Ага… Только вот не всем так везёт! — вдруг взорвалась Алиса, — Я в своё время была ещё красивее той крестьянки, но мне не достался мой «принц на белом коне»? Мир как был несправедлив, так и останется…
По впалым морщинистым щекам вновь покатились слёзы.
— Значит… вы хотите взять своё? — вдруг ни с того ни с сего спросил путник. Его голос заиграл странными неестественными нотками.
— А что я могу? Моё время прошло. Мне теперь только и остаётся сидеть на улице и завидовать, глядя на всех этих богатеев…
— А если я скажу, что сможете? Есть то, что поможет вам решить вашу… Проблему, — ответил он, подойдя к Алисе в плотную, — Только у всего есть цена.
— Но ведь у меня ничего нет! Я бедная старая женщина!
— Поверьте, у каждого есть то, что им даётся с рождения. Только они этим не пользуются.
— И что-же это?
— Душа, — отрезал путник. Его голос, казалось, звучал у Алисы в голове.
А затем, он сделал шаг назад. Темнота вокруг него, словно, заплясала. Тени плавали и клубились, подобно чернилам в воде. И только он, его облик, был ясным и чётким, словно никакой тьмы и не было вовсе.
— Ответьте мне… Какого цвета Зависть? Вам она знакома. Как вы думаете?
Старуха замялась… Она прислушалась к своей обиде. К тяжести на сердце.
— Жёлтая… — неуверенно ответила она.
— Жёлтая?
— Да… Как тягучий гной из раны. Или как личинки мух на гнилом мясе. Она разъедает и отравляет. Но ничего с этим не сделаешь…
Вдруг, путник поднял руку, и в ней, в ту же секунду из воздуха материализовался предмет.
— Зеркальце? — изумилась Алиса.
— Да. Жёлтое зеркальце.
Старуха выдавила из себя натужный смешок.
Это, должно быть, шутка? Как какое-то зеркальце может помочь ей вернуть утраченные годы? Как оно может свести её с богатым господином благородных кровей?
— Вы издеваетесь надо мной… — наконец ответила она. Её голос звучал ещё более подавленно чем раньше.
— С чего вы взяли? — спросил у неё путник, хитро улыбаясь и поднимая бровь.
— Часто надо мной издевались… И продолжают издеваться. Но ещё ни разу не было такого, чтобы мне протягивали руку помощи, давали надежду, а за тем так жестоко издевались! — срывалась старуха. Её губы дрожали.
Она была готова разразиться плачем и воем обиды в любое мгновение.