Но кое что, всё-таки, изменилось…
Алиса чувствовала, что её тело, словно, стало легче. Словно весь груз многих лет бедности и тяжкого труда, в единую секунду, спал с её старых плеч.
А кости… Кости больше не болели. Больше ни что её сковывало её движения, и теперь все мышцы двигались в унисон, словно лишившись всей той дряхлости и немощности, что, казалось, была с Алисой всегда.
Не веря своим ощущениям, и тому, что она узрела в маленьком зеркальце, она тут-же устремила взгляд на другое, огромное зеркало, что находилось на стене.
И то, что она увидела, развеяло все сомнения.
В зеркале, вместо себя, старуха видела невесту, на чьё место так хотела встать. Только зеркало в руке выдавало для неё истину.
Это победа! Мечта исполнилась! Наконец-то она взяла своё! То, что должна была получить давным-давно!
Оставалась лишь одна деталь… Уже кажущаяся Алисе маленькой и незначительной.
Развернувшись на месте, шелестя тканью свадебного платья, необычайно легко, гордо и победоносно, она подошла к корчащейся на полу старухе, которой стала несчастная невеста.
Зеркало и вправду поменяло их телами, оставив девушку наедине со всеми тяготами старого тела, с которыми Алиса жила уже, казалось, целую вечность.
— Простите меня, уже не юная госпожа, — прошипела Алиса, выдвигая из ручки зеркальца острие лезвия, — Но я слишком долго жила в бедности! Пора наверстать упущенное!
Не дав несчастной ответить, бывшая старуха, без каких-либо колебаний, начала наносить удары острым лезвием.
Для неё это была не только попытка лишний раз поизмываться над той, кому она так завидовала, но и уничтожить то, что она столь сильно ненавидела… Своё старое и немощное тело, а вместе с ним и все мосты с прошлым…
Бывшая невеста даже не сопротивлялась. У неё на это просто не было сил. Единственное, что она могла, это кряхтеть и хныкать от боли.
По морщинистым щекам текли горячие слёзы, а по белому платью потоки крови…
Вскоре, всё было кончено. Алисе оставалось лишь замести следы.
И это уже не было проблемой.
Вместе с молодым телом, она получила и молодой разум, который, казалось, соображал быстрее, и был хитрее, нежели когда-то была Алиса.
«А ты была куда хитрее, чем я думала!» — подумала про себя уже девушка, и тут же что было мочи закричала.
-Спасите! Помогите! Убивают! — кричала она, не забыв при этом постваливать со столов и прикроватных столиков всё, что на них было.
Для верности, она ещё и растрепала причёску, и добавила к своим истошным крикам полный ужаса визг.
В ней, словно, проснулся дар актёрства!
Естественно, на эти вопли тут-же прибежали стражники, и обеспокоенный жених.
— Что случилось, милая? — залепетал он, подойдя к девушке, даже не подозревая, что разговаривает с совершенно чуждым ему человеком.
— Она… — наигранно дрожащим голосом ответила Алиса, и указала на лежащее на полу тело мёртвой старухи, — Она напала на меня! Я едва отбилась!
— А я говорил, герцог Фолтон, что простолюдинов допускать нельзя! Кто знает, что у этой челяди на уме? — взревел стражник, расхаживая из стороны в сторону, дабы оценить причинённый «старухой» ущерб.
— Я не желаю это выслушивать! — парировал герцог, после чего вернул всё своё внимание к невесте.
— Дорогая, с тобой всё в порядке? Она тебя не ранила? У тебя всё платье в крови!
Она тут же обратила внимание на себя… Да, всё её платье было залито кровью. Кровью её старого, уже умершего тела.
— Нет… Она меня не успела ранить. Это её кровь, — ответила она, не забывая о наигранном придыхании.
— Это прекрасно! Я не смог бы себе простить твоей смерти!
— Не переживай, дорогой, всё хорошо. Теперь-то уж точно ничто не помешает нашему с тобой счастью! — молвила Алиса, прижимаясь к груди своего невольного мужа.
Она слышала, как его сердце колотится.
Видимо, он очень сильно любил свою невесту, раз так перепугался!
Алиса решила, что раз его чувства столь сильны, то манипулировать им будет даже ещё легче, чем она рассчитывала! А это обеспечит её беззаботной жизнью в достатке до самой смерти!
Так и случилось. Несчастный Герцог не заметил подмены, и взял в жёны ту, кого считал своей возлюбленной.
И даже резко изменившееся поведение его любимой не стало для него намёком.
Она стала тратить просто непозволительное количество денег. Как его, так и его семьи.