- Никому не отдали... Ваш мальчик умер спустя три часа после родов. - В тон ему ответил врач. - И не надо здесь кричать. Да. Мы вам отдали чужого ребёнка, а что оставалось делать?
Людмила вскрикнула, и... Они оба с мужем, поражённые признанием доктора, молчали.
- Как это случилось? - Прервал-таки молчание Богдан.
- Вы же помните, Людмила Константиновна, что ваш мальчик родился слабым, его сразу под аппарат, но... Он оказался нежизнеспособным, что только не делали, бесполезно, а тут Константин Иванович приехал: покажите внука. Какого? Мёртвого мы ему показать должны были? Вашего отца боялись все в клинике, Шевчук человек строгий был, царство небесное, - Врач размашисто перекрестился, - если бы он узнал, что... То камня на камне бы здесь не оставил.
- А... как же мать мальчика, которого нам отдали? Она где?
Врач немного помолчал и ответил:
- Её нет. Она при родах умерла, слишком поздно к нам поступила. Привезли, жила одна, родила от любовника, ей за тридцать, любовнику за пятьдесят, вот такая история, да можете сами проверить, если мне не верите. Я даже скажу, кто его отец.
- Как умерла? - задохнулась Людмила Константиновна.
- При родах. Говорю же, привезли поздно, она одна жила, это мы после узнали, почему не вызвала скорую, неизвестно, обнаружила её соседка, у которой был ключ от квартиры, зашла, а она там без сознания, вызвала скорую, привезли к нам, мы её сразу на операционный стол, кесарево сечение сделали, хотя надежды, что плод жив, у нас вообще не было, и всё-таки решились, но пацан оказался жив и на удивление горласт, а вот мать... Кардиолог сказал, сердце у неё слабое, ей вообще рожать нельзя было. Да. Стали расспрашивать соседку, хотели узнать, кто отец ребёнка хотя бы, она: не знаю. Оля скрытная была, по этому поводу вообще ничего не говорила, родственники где-то на Урале живут, да и то отец вроде только, никаких зацепок, после узнали, где работала эта Ольга Даниловна Фролова, оказалось, что на фирме у Егорова Петра Павловича, это...
- Я знаю, кто это. - перебил его Богдан. - Давайте по существу.
- Ну вот, сообщили ему самому, он примчался в роддом, на все вопросы получил один ответ, что и мать, и ребёнка спасти не удалось. Он похоронил и Ольгу Даниловну, и сына, якобы сына. Семён замолчал, молчали и Соболевы.
— Вот и всё, подавайте хоть в суд, хоть куда, я согласен понести наказание, потому что это лично я тогда принял решение отдать вам чужого ребёнка.
— Никто на вас не собирается подавать в суд. Спасибо за правду, но... Егоров тоже её узнает, за него, естественно, мы не ручаемся. Богдан и Людмила собрались уходить. — До свиданья.
Часть 3. Вадим Соболев.
Вот такую историю рассказали мне родители, а я своим ушам не верил, как? Это что же, этот дед мой отец? А Стас? Стас Егоров, он... он... Так вот почему мы так похожи с ним.
- Он же старый, этот Егоров, а мать, значит, Ольга звали. — Едва выговорил я, слёзы душили, честно.
- Мы были на кладбище, где похоронены и Ольга, твоя мама, и наш сын. Вот посмотри, фото с памятника. — Отец открыл фото на телефоне.
На фото улыбающаяся молодая женщина, красивая. Мама. Я заплакал, не мог удержать слёзы.
- Вадик, сынок. — Обняла меня мама, отец отвернулся к окну. — Не надо, всё хорошо, мы тебе рассказали, потому что Егоров... он знает, что ты его сын, и захочет поговорить с тобой.
- Зачем вы ему рассказали? Наверное, не надо было, у него внук мне ровесник.
- Да. Ты пойми, мы должны были узнать, где наш малыш похоронен. Ты нас тоже пойми, сын. — Мама гладила по голове меня как маленького.
Я ничего не отвечал, молча кивал головой, ком в горле застрял, я не мог его проглотить, сколько чувств сейчас, сколько эмоций, как со всем этим справиться?
Глава 13. Дина Малинина.
Вадим ушёл, а я сидела как болванчик за столом и не могла ничего понять, неужели Алиса вместе с Андреем решили меня опозорить? Даже не опозорить, а... в грязи извалять? Ой, аж по телу мурашки побежали, хорошо хоть брат вовремя приехал. Он прав, надо как-то адаптироваться здесь, поменьше доверять подозрительным личностям, даже если они учатся вместе со мной. Интересно, что скажет завтра Алиса? И зачем она так меня хотела опорочить, нет, это слово неправильное, оно сюда не подходит, они с Андреем, возможно, не только с ним, опозорить меня хотели, а брат не позволил. Ладно, надо думать о другом, об учёбе, всё, Динка, больше никаких развлечений, начинаем умнеть. Задумалась крепко, пока не услышала звонок, о, Наташка, вот кто подруга настоящая, а здесь у меня подруг нет.
- Алло? Привет, Наташ, ты что с утра пораньше названиваешь? - Засмеялась я. - И всё равно так рада твоему звонку.