***
Ранним утром следующего дня вся столица спала, переживая страшнейшее похмелье после грандиозного бала. Король Роберт, как человек любивший выпить, ничем не отличался от простых крестьян. Развалившись на белых простынях в своих покоях, мужчина даже не подозревал, какие скверные вести принесет ему этот день. - Ваше Сиятельство! - в комнату без стука ворвался молодой глашатай, размахивая пожухлым листочком в руках. Слуга был настолько перепуган, что даже не мог продолжать, лишь хрипел что-то неразборчивое и пятился к двери. Роберт поморщился, чувствуя, как сильно болит его голова. Едва разлепив сонные глаза, мужчина уставился на то место, где предположительно стоял нарушивший его сон наглец. - Что у тебя?! - пробасил Роберт, разминая затекшую во время сна шею. Но глашатай от подобного тона совсем растерялся и побледнел, выглядя белее выстиранного белого полотна. Сил бедняге хватило лишь на то, чтобы протянуть кусок пергамента своему правителю. «Ваша дочь у нас, господин Король.»
Часть 2. О непригодных графах и морских ведьмах
Снимите розовые очки и взгляните на мир реальными глазами. Когда рушатся воздушные замки намного больнее, чем когда вы даже не заложили их фундамент. (с)
Спустя пару дней море неподалеку от Альба Эреста наконец успокоилось, и внушительных размеров пиратский корабль спокойно качался на волнах. Дул несильный, почти ласковый ветерок, едва раздувавший алые, местами дырявые и потрепанные паруса.
- Йо-хо-хо, и бутылка рома! - протянул старый кок, гордо восседая на бочке.
Держа в руке почти пустую бутылку рома, он сделал несколько глотков и отбросил ее на палубу. Голос Джилсона был хриплым, прокуренным и очень грубым, потому протягивать гласные ему удавалось с большим трудом и звучало это отнюдь неприятно для посторонних ушей.
Пиратская классика всегда была в приоритете, но явно не из уст пьяного повара.
- Тысяча чертей! - в который раз вздохнул рыжеволосый юнга.
Яркое солнце, грязная палуба и старая тряпка у него в руках и так не доставляли никакого удовольствия, так еще сверху на все его страдания Джилсон решил накинуть свой «прекрасный» вокал. Молясь морскому дьяволу, юнга просил лишь об одном - не пойти на корм рыбам.
- Джилсон, - послышался вдруг властный голос. Поперхнувшись от неожиданности, старый пират согнулся в приступе громкого кашля.
- Капитан! Слава Сааре! - почти плача прошептал младший, отнимая руки от ушей и вдыхая полной грудью морской прохладный воздух. Наконец капитан избавил его от жуткого пения Джилсона, за что юнга был несказанно ему благодарен.
- Сбросить якорь, - сверкнул Джек темными глазами, после чего вся команда переполошилась, разбегаясь по всему кораблю, чтобы выполнить приказ. Лишь Джилсон всегда отличался от всех своей любознательностью и мог протрезветь буквально за секунду, не забывая при этом задавать смелые вопросы:
- Хотите посетить могилу матери? - с пониманием дела произнес одноглазый и поправил повязку.
Капитан обернулся, смерив его взглядом холодных черных глаз. Но Джилсон даже не шелохнулся, не опустил взора, продолжая смотреть своему лидеру в лицо. Кок уже давно знал Джека, и если остальных пугала его излишняя бледность, шрамы на теле, невероятно черные глаза и всегда непроницаемое выражение, то его ничуть не волновали эти маленькие особенности.
- И ведьму, - небрежно бросил Дьявол, доставая из плотного темно-синего камзола револьвер.
Равнодушно проследив за тем, как капитан вскинул руку и выстрелил в море, повар без лишних разъяснений начал снимать с себя верхнюю одежду. Тоже действие начала проделывать абсолютно вся команда. И, когда все были готовы, Джек быстро оглядел своих матросов, первым прыгая за борт.
***
- А как называется наш корабль?
Я улыбнулась ласковым солнечным лучам, наблюдая, как внизу волны разбиваются о деревянное днище корабля. Придерживая рукой элегантную голубую шляпу, я ощущала себя самым счастливым на свете ребенком, который вдруг неожиданно получил то, о чем всегда мечтал.
Почувствовав у себя на талии теплые руки графа Фирста, я прикусила нижнюю губу, стараясь успокоить вдруг забурлившую кровь. В его объятиях было так тепло и уютно, что я неосознанно подалась назад, стремясь как можно плотнее прижаться спиной к его груди.