И без того, казалось бы, непроглядная тьма сгустилась еще больше, когда две стремительные тени на какое-то мгновение закрыли собой свет далекой луны. А затем...
Гольстерры обрушились на спящий лагерь, и тем, кто быстро и без мучений погиб во сне, повезло намного больше, чем несчастным, успевшим проснуться и увидеть то, что впоследствии будет названо гневом богов и надолго запомнится смертным.
Два огромных монстра – посланцы мстительной Фасы – сделали первый заход на лагерь, пройдясь смертоносным смерчем над спящими, В этом мире было много ужасного. В темных пещерах глубоко под землей жили монстры, один вид которых мог повергнуть в трепет даже очень сильного человека, Но гольстерры... Эти создания являлись олицетворением первозданного зла, поэтому к ним не подходило определение «страшный» или «ужасный», так как ни в коей мере не отражало ни физической, ни тем более внутренней сути этих существ.
Они были зло, только зло и ничто иное. И прямо сейчас это зло праздновало кровавый пир на лесной поляне, где еще совсем недавно безмятежно спали люди.
Ита очнулась от криков. Безумных, режущих ухо и ранящих разум воплей, которые, казалось, не могут быть исторгнуты из человеческого горла. Но гольстерры... Только один их вид может заставить человека сделать то, на что он никогда прежде не был способен.
«Друид ошибся, не дав мне уйти!» – в отчаянии стиснув зубы, подумала девушка, одновременно пытаясь освободиться из плена лиан, опутавших тело.
Сознание того, что где-то совсем рядом из-за нее гибнут ни в чем не повинные люди, придало силы пленнице, и она рванулась так сильно, что показалось: еще немного – и ей удастся вырваться на свободу. Но это была только иллюзия. Лианы могли выдержать даже неистовую мощь оборотня, не говоря уже о жалких попытках обычной женщины.
Ита уже была готова закричать от бессильной ярости, испепеляющей ее сознание и разрывающей легкие огненным жаром солнечного протуберанца, так и не взлетевшего к небу, но не успела. Жизненный путь друида подошел к своей финишной черте.
Огромная лапа гольстерра ударила тело, отбросив его далеко назад, превратив некогда живого человека в расплющенный, ни на что не похожий кровавый обрубок. А вместе со смертью друида, так и не осознавшего, в чем состоял его главный просчет, исчезло заклинание, удерживавшее Иту в плену. Лианы безжизненно опали к ногам девушки, лишившись магической силы, и пленница вновь обрела свободу.
Она сразу же рванулась вперед, но онемевшие ноги с трудом сделали несколько коротких шагов, после чего, споткнувшись в темноте о корень, Ита упала на землю. Боль окончательно привела ее в чувство, а найти оружие, оставленное рядом, оказалось достаточно просто, даже несмотря на то, что ночную тьму только слегка разбавлял призрачный свет луны.
Правая рука подняла с земли лук, а левая на ощупь вытащила из колчана одну из двух оставшихся стрел судьбы. После чего дочь своего отца, привыкшего лично отвечать за собственные дела и поступки, шагнула навстречу аду, ворвавшемуся в этот мир на крыльях посланцев богини Фасы.
Ита шла по лесу, готовая выстрелить в любое мгновение, но чем ближе приближалась к поляне, где умирали последние люди, тем сильнее в ней крепла уверенность – она не сможет отдать стреле часть своей жизненной энергии. Слишком малый отрезок времени прошел с первого выстрела, не позволив ей восстановиться. А это означало – сделка не состоится. Стрела, не получив того, что ей причитается, не выполнит и свою часть договора – не пронзит сердце врага.
«Все бесполезно», – в отчаянии подумала девушка, может быть впервые в жизни ощутив себя не целеустремленной личностью, способной преодолеть любую преграду, а слабой, беспомощной песчинкой, которая находится во власти капризных волн, омывающих берег жизни.
Гольстерр возник неожиданно. Огромная тень появилась буквально из ниоткуда, материализовавшись прямо перед глазами лучницы. Он был непередаваемо ужасен, но Ита видела только смутный контур и ничего более, в который и направила наконечник стрелы.
Девушка чувствовала, что сил на выстрел не осталось, но если отдать всю себя без остатка, До последней капли крови, сверкнув напоследок вспышкой яркой звезды, этого может хватить.
Гольстерр, способный видеть магию в любых ее проявлениях, уже собирался ударить лапой жалкое существо, посмевшее направить на него едва заметно мерцающее оружие. Смять хрупкую плоть, превратив ее в бесформенное ничто. Но в следующую секунду оружие, выглядевшее как искорка светлячка, вдруг нестерпимо ярко полыхнуло огнем, и посланец Фасы инстинктивно отпрянул.
По длинным пальцам Иты, сжимающим тетиву, начали пробегать призрачные искры голубого свечения, и если бы она не была так сконцентрирована на предстоящем выстреле, то, возможно, заметила бы их. Но для девушки-воина в данный момент не существовало никого и ничего на свете, кроме стрелы, являющейся продолжением и окончанием ее жизни. Стрелы, которая, впитав в себя все ее силы, сорвется последним вздохом с сухих горячечных губ и, опьяненная свободой и неограниченной силой, почерпнутой из тела земной женщины, порвет хрупкую ткань мироздания, в очередной раз совершив невозможное – убив того, кого считали бессмертным.