– Золото, – последовал краткий ответ.
– Наш Финкс перепил, – засмеялся один из налетчиков, – если в этих кошельках золото, то все мы богаты, как...
Он не успел закончить предложение по той простой причине, что слова застряли в его горле, – Финкс высыпал несколько желтых монет из первого кошелька себе на ладонь.
Смех моментально стих, и стало удивительно тихо. Пораженные до глубины души люди оцепенели, скованные одурманивающей магией золота.
Если бы не переминающиеся с ноги на ногу кони, можно было подумать, что это не всадники, а каменные изваяния – статуи, высеченные из гранита рукой гениального скульптора.
В эти мгновения в голове каждого из грабителей проносился такой стремительный рой мыслей, связанных с грядущими переменами в жизни, что некоторое время никто не мог не только пошевелиться, но даже вымолвить слово.
– Вы получили то, что хотели, теперь мы можем идти? – В голосе только что ограбленного человека не было ничего, кроме усталой скуки.
Создавалось такое впечатление, что для него не составляло труда легко и красиво расстаться и с более крупной суммой, не говоря уже о каких-то двух кошельках.
Денег никогда не бывает много...
Финкс часто слышал эту фразу, но никогда в полной мере не осознавал ее смысл, потому что у него никогда не было много денег. И вот сейчас, держа в руках огромную сумму, он наконец понял, что значит это выражение – сколько бы денег у тебя ни было, всегда отчаянно хочется больше. Предательская стрела золотой лихорадки пробила в его сердце огромную дыру, одновременно замутив разум плотным туманом.
– Нет, не можете! – хрипло ответил он. – Нам нужно все, что у вас есть. Раздевайтесь.
«Они могли отдать золото, для того чтобы спасти драгоценности: либо брильянты, либо что-то еще...» – от этой мысли у обычно уравновешенного Финкса закружилась голова, и те две жалкие кучки золота, владельцем которых стала его банда, неожиданно показались не такой уж и большой суммой.
– Раздевайтесь – и отдайте нам все! – все так же хрипло повторил он.
И видя, что двое странников не спешат выполнить приказ, угрожающе взмахнул мечом.
– Если бы на месте этих людей были дроу или имуры, – Этан мысленно обратился к Мелиусу, – то, взяв наше золото, они бы мило раскланялись и убрались восвояси. Орки вообще бы не стали разговаривать, сразу же перерезав нам глотки. Это было бы грубо, но честно. Гоблины навалились бы всей толпой и тоже просто убили бы нас. И только люди сначала пообещают честную сделку, потом нарушат ее, переиграв по своему, а затем, когда получат абсолютно все, что им надо, убьют из элементарного страха – попытавшись замести следы, или, как говорят моряки – обрубить концы. Можно было бы сразу же уничтожить мерзавцев, не тратя время на лишние разговоры, но дюжина мертвых разбойников – достаточно серьезное событие, молва о котором мгновенно разнесется по всей округе. А это может натолкнуть ищеек Хаоса на мысль о том, что мы находимся где-то поблизости.
Мелиус внимательно слушал своего господина, одновременно фиксируя все происходящее вокруг.
– Но если огласки все равно не избежать, то хотя бы попытаемся извлечь из нее максимальную выгоду.
Файт не только был фанатично предан мятежному сыну Хаоса, но и никогда не сомневался в мудрости своего господина. Он лишь в очередной раз про себя восхитился гением хозяина, умеющего извлечь выгоду даже из самой невыгодной ситуации.
– Раздевайтесь! – в последний раз повторил Финкс, чье сознание уже полностью растворилось в бурном круговороте расплавленного золота, крови, страха, вожделения и еще какого-то неведомого доселе чувства, описать которое словами не представлялось возможности.
Надменные богачи не слушают его, поэтому прямо сейчас он изрубит безумцев на мелкие части и вытряхнет из них все бриллианты, где бы они ни находились – пускай даже в кишках!
Эта сумбурная мысль шлейфом падающей звезды озарила сознание человека, ослепленного призрачно-неверным сиянием золота.
А в следующий момент все утонуло в беспросветном мраке, чью сгустившуюся тьму не смог пробить даже блеск практически всесильного металла.
Тот, кто стоял пред ним и всего секунду назад казался обычным смертным, неожиданно увеличился в размерах, став белой фигурой, левая сторона которой выглядела как статуя, а правая являлась половиной человеческого тела. (Мелиусу понравился образ светлого божества, которое убедило Левсета, что перед ним высшее существо, поэтому он воспользовался им еще раз.).
Белая мраморная рука потянулась к человеку, посмевшему обнажить оружие против самих небес, и, положив каменную ладонь на голову, слегка сжала пальцы.
Обезображенное тело Финкса рухнуло к ногам испуганной лошади, которая шарахнулась в сторону, после чего, объятая ужасом, не разбирая дороги, понеслась подальше от этого страшного места.
Оставшиеся одиннадцать всадников хотели было последовать ее примеру, но гипнотизирующе-властный голос полустатуи-получеловека буквально пригвоздил их к месту.
– Время лордов Хаоса истекает. – Эти простые слова были наполнены еще более зловещим смыслом, чем только что совершенное убийство. – Им на смену придут новые, справедливые боги. Те, что навсегда сотрут из человеческой памяти воспоминания о прежних владыках. Они будут строгими и справедливыми. Одарят послушных милостью, – мраморная рука жестом землепашца, сеющего зерно, раскинула полукругом горсть золотых монет, – и уничтожат непокорных.
Каменная нога статуи презрительно пнула распластанное на земле тело, так что оно отлетело на несколько метров.