– У тя мамаша-то есть, Сузку? – спросил Шустрый.
– Я хаарин.
Шустрый вздохнул и покачал головой.
– Какого хуя эт ваще значит?
Перн помедлил, не зная, сколько можно разглашать.
– У нас есть матери. У всех есть матери. Но мы их не знаем. Тех, кому суждено стать хааринами, отлучают от родителей до того, как они сформируют… узы привязанности. Потому что хаарин служит клану и служит клиенту. Больше ничего нет.
– Ясно, – сказал Шустрый. – Тебя волнует только клан и клиент, и ничего больше. Так чё случится, если кто-нть пришлёт те мою голову в ящике?
– Я должен буду лишить себя жизни, – немедленно ответил Перн.
– Чё?
– Такой договор мы заключаем, как только клан принимает оплату. На этот счёт наш кодекс очень строг. Если хаарину не удаётся защитить своего клиента при жизни, он должен прервать свою жизнь и вечно защищать клиента после смерти. Но это редко требуется. Скорее хаарин отдаст свою жизнь, защищая клиента, и тогда его душа свободно вернётся к клану и родится заново в следующем поколении хааринов.
Шустрый втянул воздух через зубы и сплюнул.
– Ебануться чудные у вас понятия. Там, откуда я, мы знаем наших матерей, и если какой-то ублюдок их убивает… Мы в ответ убиваем нахуй этого ублюдка. Возмездие, да.
Перн снова посмотрел на клиента. Бессмысленная ярость, может, и ушла, но гнев и ненависть остались. Аура Шустрого кипела глубоким красным цветом. Цветом крови.
Шип
– Ты им доверяешь? – спросил Мослак.
Бетрим пожал плечами. Он стоял, прислонившись к поручню, глядя на Радужную бухту, и смотрел, как порт Чада становится всё больше с каждой минутой. В прошлый раз, как он тут был, Шип отплывал в Сарт с арбитром Танкуилом и Джеззет Вель'юрн. Те двое уже мертвы, убиты из-за его неудачи, из-за того, что он был чертовски сильно пьян и не смог прикончить Кессика, когда у него был шанс. Некоторые ошибки нужно исправлять.
– Хрен знает, – сказал Бетрим гиганту. Приятно было, что Мослак вернулся – здоровяк всегда был его другом. Когда не убивал людей, он был нежным, словно лёгкий бриз. – Тяжёлую Руку я давно знаю – у него есть кодекс чести, или чё-т типа того. Вряд ли в этот кодекс входит предательство.
– А чё насчёт мелкого?
– Эт его брат, – Бетрим сплюнул за борт. – У Шести Городов есть репутация, точняк, но он идёт за Тяжёлой Рукой, и в таком положении он мужик что надо. Думаю, нам такие сгодятся. А чё насчёт Бет?
Мослак рассмеялся, и Бетрим помимо своей воли к нему присоединился.
– Ну, можно сказать, она тя никогда не полюбит, Шип. И вряд ли те есть кого в этом винить, кроме себя.
Бетрим глянул на гиганта.
– Помнится, у тя была та же проблема.
– Ага, тока я-то с ней разобрался, когда на ней женился, – ответил Мослак с ухмылкой. – Всё нормально с ней будет, она со мной до конца. А чё насчёт твоего чистокровного дружка?
– Он странноватый, но вроде верный. С учётом…
– Он Брекович, – перебил Мослак.
– Семью не выбираешь. И поглядел я на них – они уж точно его не выбирали. Они его убить пытались, и меня с Генри в придачу.
Мослак проворчал:
– План какой?
– Найти Шустрого. Резать его, пока не сдохнет.
Гигант рассмеялся.
– Ага. Ну, эт для начала. Но придётся поработать. Помнится, Шустрый – хитрый мелкий ублюдок. Неохота встретиться с ним, когда у него в руках лук… или нож. Лучше всего было б прибить его во сне, но сам знаешь, кто с такой работёнкой справлялся лучше всех…
– Шустрый, – закончил Бетрим за гиганта, фыркнул и покачал головой. – К тому ж Генри, наверно, хочет прикончить его не во сне. Чтоб смотреть, как он подыхает. И, думаю, не откажу ей в этом, с учётом того, что он… – Бетрим замолк.
– Выпытал имя и оставил её умирать, – сказал Мослак. – Эт всё?
Бетрим не стал говорить Мослаку всей правды. Не его делом было рассказывать такое. Он ничего не сказал и смотрел на порт. Похоже, кораблей здесь было меньше, чем раньше. На самом деле Бетрим провёл немало времени в Чаде и в его окрестностях, и порт всегда был самой многолюдной частью города. Щетинился мачтами, разрывался от кораблей и был шумным от людей и дел. С такого расстояния порт ещё было плохо видно, или слышно, но в одном Шип был уверен – чего-то не хватало.
Глянув пристальнее, он увидел и ещё кое-что – чёрный дым, клубами поднимавшийся над городом, тёмные пятна на фоне сапфирового неба. Даже пока Бетрим смотрел, один из кораблей в порту загорелся – яркое оранжевое пламя быстро охватило палубу и взвилось по мачте. Паруса заполыхали. С такого расстояния зрелище было внушительным.
– Кэп, – крикнул моряк с верхушки мачты. Бетрим припоминал, что она называлась "вороньим гнездом". – Чё-т творится. В доках.