– Капитан Моррасс в своей каюте, – сказал лысый пират. – Сюда.
Внутри капитанской каюты Генри никогда не была, но она уж точно не ожидала увидеть в ней роскошь. Капитан Дрейк Моррасс продемонстрировал ей, как она ошибалась. Внутри каюта была большой, просторной и украшенной всевозможным убранством. Центральное место занимал стол с множеством свитков, пергаментов и каких-то приборов, которых Генри не знала, но решила, что они служат для навигации. У ближней стены стояло несколько шкафов с закрытыми на защёлки дверцами, а у стены слева стоял книжный шкаф. Справа располагалась гигантская кровать с горой шёлковых простыней, а за ней – гардероб, занимавший целую стену. Капитан уселся за свой стол и махнул лысому пирату, чтобы тот закрыл дверь за пленниками.
– Андерс, налей нам выпить, – с тёплой улыбкой сказал Моррасс.
Андерс подошёл к шкафу, отодвинул задвижку, посмотрел на бутылки внутри, выбрал одну и принёс на стол вместе с пятью бокалами. От Генри не ускользнуло, что её мужчина, похоже, точно знал, в какой шкаф заглянуть. Андерс налил вина в бокалы и передал всем в комнате. Генри не осмеливалась глотнуть из своего – ей вся эта чёртова ситуация не нравилась. Шип со своей стороны одним махом осушил бокал и продолжал таращиться на капитана, словно хотел его удушить.
– Скажи мне, Чёрный Шип, почему ты думаешь, что я Кессик? – спросил наконец Дрейк.
– Так ты выглядишь, как он.
– Уверяю тебя, это не так.
– Да ну? А моя память говорит, что так. Я помню Кессика. Трудно не помнить человека, который ударил тя ножом четыре раза, а потом вырвал глаз. Вышло так, что у него было твоё лицо. Те же глаза, тот же нос, те же волосы, тот же ёбаный золотой зуб…
– Как ты выжил? – спросил Дрейк.
– Чё? – проворчал Шип в ответ.
– Он тебя четыре раза ударил ножом. Как ты выжил?
Шип зарычал, и Генри подумала, что он сейчас перепрыгнет через стол и вцепится в Моррасса.
– Арбитры меня подлатали. Вытащили с того света, только чтоб сжечь за ересь. Очень мило с их стороны.
– Легко ли было сбежать? – продолжил Дрейк задавать вопросы.
Генри заметила, как Шип потёр обрубок среднего пальца на левой руке. Она достаточно давно его знала, чтобы понимать: он нервничает.
– Пришлось убить арбитра, седьмого. – Шип помедлил. – Думается мне, он был слегка староват и слаб.
– И больше никаких стражников? – спросил пиратский капитан.
Шип втянул воздух через зубы и покачал головой.
– Они позволили мне сбежать.
Дрейк кивнул.
– И каким-то образом они заставили тебя думать, что я Кессик.
Шип выглядел озадаченным. Генри чувствовала себя озадаченной. По правде говоря, она ни черта не понимала, о чём идёт речь, но была чертовски уверена, что не собирается этого показывать. Она обернулась и посмотрела назад. Лысый пират подмигнул ей, паук исчез с его плеча. От знания, что эта тварь где-то рядом, кожа Генри начала чесаться.
– Зачем? – спросил Шип. – Бессмыслица какая-то.
– Кессик хочет моей смерти, – сказал Дрейк Моррасс, пожав плечами. – Меня он, может, и смог бы убить, но… сомневаюсь, что он пережил бы встречу с моей рассерженной командой.
– Эт, блядь, точно, – сказал лысый пират.
– И к тому же, – продолжил Дрейк, – он не из тех, кто любит пачкать руки. Он предпочитает манипулировать другими.
Лысый пират за спиной Генри хихикнул. Она боролась с желанием пырнуть его чем-нибудь.
– Так, по-твоему, – продолжал Шип, – Кессик оставил меня в живых, и как-то заставил меня думать, что ты это он, а потом освободил меня, надеясь, что я приду за тобой?
Моррасс кивнул.
– А кто лучше Чёрного Шипа подойдёт для такой задачи? Хорошо известно, что ты не склонен оставлять в живых тех, кто причинил тебе вред, а если ты и потерпишь неудачу, Кессик ничего не теряет.
Генри посмотрела на Шипа, потом на Моррасса, а потом снова на Шипа. Наконец, Шип кивнул, и, осмотрев каюту, прислонился к ближайшей стене. Она посмотрела на Андерса – тот смотрел в пол и молчал, как могила. Для него совершенно необычно было молчать так долго – они с пиратским капитаном знали друг друга, в этом Генри теперь была уверена.
– Зачем ты здесь, Чёрный Шип? – спросил Моррасс. Шип с виду не собирался отвечать – по правде говоря, он, казалось, вообще не слышал.
– Пришить этого чистокровного ублюдка, Шустрого, – ответила Генри за Шипа, вложив в имя столько яда, сколько могла.