* * *
Фрида Забини стояла в одном из коридоров и смотрела в глаза Ремусу Люпину. Они вот уже минут сорок обсуждали инцидент между пятикурсницей Когтеврана и ее ровесником из Гриффиндора. Эту парочку застала профессор Макгонагалл за «занятием, которому не место в школьных стенах». Так мягко назвала это декан Гриффиндора. Завтра должно было состояться собрание по этому поводу, и Фрида с Ремусом решили выработать какую-то линию поведения, так как ответственность ложилась на старост.
— Ну, я предлагаю не очень давать их в обиду. Просто, я считаю, что это не повод для исключения. Тем более, на их месте мог оказаться кто угодно, — устало потирая переносицу, излагал свое видение проблемы староста Гриффиндора.
— Да, но не в кабинете же, — многозначительно приподняла бровь девушка.
— Ну, — Люпин развел руками, частично признавая поражение.
В этот миг из-за угла вынырнула компания слизеринцев. В воздухе словно зазвенели натянутые струны.
Фрида мельком взглянула на Люциуса Малфоя. Тот ответил равнодушным взглядом. Только… Что-то в нем было не так. Какой-то лихорадочный блеск в глазах. Фрида перевела взгляд на его спутников. Крэбб и Гойл чему-то ухмылялись и возбужденно перешептывались, но сильнее всех поразил Фред. Как-то его сосредоточенный вид не вязался с общим настроением компании. Да и в его лице было что-то такое… Он мельком взглянул на сестру и уставился на Ремуса Люпина так, словно до этого никогда не видел их вместе. Люциус тоже задержал взгляд на старосте Гриффиндора. Только в его глазах мелькнуло… торжество? Фрида ничего не понимала, только чувствовала, как безотчетный страх закрадывается в душу. Что-то произошло. Что-то плохое.
— Я догоню, — вдруг бросил Фред компании.
Люциус, не поворачивая головы, кивнул, и слизеринцы продолжили путь. Фред Забини остановился напротив Ремуса Люпина и какое-то время просто его разглядывал, словно решал для себя какой-то вопрос.
— Фред, в чем дело? — подала голос девушка, однако брат на нее даже не оглянулся.
Вместо этого он резко произнес:
— Люпин, на пару слов.
— Фред! — Фрида схватила брата за рукав. Ей совсем не нравился такой поворот.
— Да не съем я его! Просто пару слов скажу! — рявкнул Фред на сестру. Фрида замерла, не веря своим ушам. Он никогда не повышал на нее голос. Девушка молча шагнула назад и перевела взгляд на Ремуса.
Гриффиндорец перехватил ее взгляд и ободряюще улыбнулся. Потом двинулся за Фредом, который отошел на несколько шагов.
Люпин тоже чувствовал, что что-то не так. Он, в отличие от Фриды, не ощущал угрозы со стороны Фреда Забини. Дело был в чем-то другом.
— Ну? — нарушил затянувшуюся паузу Люпин.
— Западный коридор. Второй этаж. Поторопись.
Фред больше ничего не добавил, развернулся и быстро пошел прочь в ту сторону, куда отправились его друзья.
Ремус Люпин несколько секунд смотрел ему вслед, а потом сорвался с места и опрометью бросился по коридору.
— Рем! Ремус, подожди, — Фрида побежала за ним. — Рем, что произошло?
На одном из поворотов Ремус Люпин чуть притормозил и обернулся к девушке.
— Прости, мне нужно срочно уйти. Мы потом договорим.
— Я с тобой, — побелевшими губами произнесла Фрида.
Люпин отрицательно покачал головой и, прыгая через несколько ступенек, понесся вниз по лестнице. Фрида решила наплевать на то, что ей туда нельзя. Это было связано с Фредом. Это было связано с Люциусом, с Ремом, и еще, Мерлин знает, с кем.
Ступеньки… Ступеньки… Полутемный коридор… Фрида заметила, что Ремус, который прилично обогнал ее, внезапно упал на колени и часть пути просто проехал по полу. Увидев то, как он схватился за голову, Фрида почувствовала, как ноги подкосились. Случилось что-то страшное. Что-то непоправимое. Она подумала, что вот-вот упадет, но вместо этого побежала еще быстрее. Приблизившись к гриффиндорцу, она поняла, что шокировало его. Девушка негромко вскрикнула и остановилась.
Люпин обернулся на ее возглас, но ничего не сказал. В его глазах был такой ужас, что Фрида решила отложить малодушный обморок до лучших времен. Вместо этого она опустилась на колени рядом с Ремусом и посмотрела на человека, лежавшего на полу. Она ни за что не узнала бы в нем Сириуса Блэка. Это не может быть он. Это…
— Сириус, — лихорадочно прошептал Рем, пытаясь пальцами нащупать пульс на шее друга. — Сириус… Черт!
Он достал из кармана палочку и направил ее на окровавленного гриффиндорца:
— Энервейт!
Сириус вздрогнул, застонал и открыл глаза.
Его губы пошевелились, но сказать он ничего не успел. Тихий стон, и он снова погрузился в беспамятство.
— Рем, садист чертов, — прошипела Фрида. — Чему вас только учат?! Ты же видишь, в каком он состоянии!
Она оттолкнула Люпина, который послушно отодвинулся. Фрида достала из кармана белоснежный платок и стала осторожно отирать кровь с лица Сириуса Блэка. Рассеченная бровь, разбитые губы. Что же они с ним сделали? Фрида всхлипнула. Люпин взглянул на нее. Он понимал, что что-то нужно сделать. Вот только внезапно растерялся. Все, на что его хватило, это сжать ледяные пальцы Сириуса и молиться про себя, чтобы все обошлось.
Фрида достала волшебную палочку и начала произносить обезболивающие заклинания. Люпин понял ее маневр. Она не лечила, — это было слишком опасно, ведь ни один из них не смог бы справиться с такими травмами. Поэтому девушка просто снимала боль. Через несколько мгновений она направила палочку на лицо Сириуса и прошептала оживляющее заклинание.
Юноша снова чуть дернулся и тут же застонал.
— Совсем снять боль невозможно, — тихо сказала Фрида Люпину. — Но так он хоть чуть-чуть продержится.
Сириус вытащил свои пальцы из руки Люпина и дотронулся до виска. Чуть сморщился и открыл глаза:
— Привет, — сказали Фрида и Рем в один голос.
— И вам, — прохрипел Сириус.
— Тебе нужно в лазарет, — сдавленно прошептал Люпин.
— Нет, никто не должен знать.
— Да? И как же ты это объяснишь всем? — приподняла бровь Фрида.
— С лестницы упал, — в один голос ответили гриффиндорцы.
Девушка фыркнула.
— Да уж. Лестница попинала тебя всеми ступенями.
Она решительно поднялась с пола и направила на Сириуса волшебную палочку.
— Лунатик! — взмолился Сириус. — Не вздумай ей позволить, слышишь!
Он резко дернулся, но зажмурился и сквозь зубы застонал.
Девушка взмахнула палочкой и милосердно погрузила его в забвение.
— Ему нужно в лазарет, — твердо сказала она.
— Да, — Ремус тоже встал. — Спасибо.
Люпин наколдовал носилки, и они осторожно переложили израненного Сириуса на них.
— Спасибо, Фрида, — повторил юноша. — Я дальше сам.
— Нет, уж. Я тебя не оставлю.
Люпин не стал спорить. Он ломал голову над тем, как им добраться до лазарета. К его удивлению, Фрида что-то прошептала, и носилки стали невидимыми.
Люпин приподнял бровь.
— Здорово. Где ты этому научилась?
— Да так…
Фрида не стала говорить, что этому трюку научил ее светловолосый юноша с глазами цвета осеннего утра. Тот самый юноша, который сейчас явился причиной такого состояния Сириуса Блэка.
Их маленькая процессия двинулась по коридору.
— Рем, — нарушила тишину девушка, — а почему Сириус назвал тебя Лунатиком?
Люпин споткнулся и какое-то время помолчал. Когда он заговорил, голос прозвучал глухо.
— Это такая старая игра.
Фрида не стала больше ничего спрашивать. У каждого из них были свои секреты.
В лазарете с мадам Помфри чуть не случился удар, когда она увидела пациента.
— Блэку нужно выписать персонального телохранителя, который будет оберегать его от всех лестниц в Хогвартсе, — проворчала она. — Мистер Люпин, помогите мне его раздеть. Мисс Забини, вы свободны.
Фрида медленным шагом вышла из-за ширмы. Она не удержалась и оглянулась. Ремус как раз стягивал свитер с Сириуса Блэка. Фрида прижала ладонь к губам, чтобы сдержать крик. Все его тело было покрыто страшными синяками. Словно кто-то вымазал его в иссиня-фиолетовую краску. Девушка зажмурилась, а потом опрометью бросилась прочь из лазарета. Слезы душили ее. В голове не желало укладываться, что кто-то способен на такое. Да еще не просто кто-то. Фред. Милый Фред, которого она знала с самого детства. Добрый и веселый мальчишка, который никогда не обижал ее. Ни разу за все семнадцать лет. Да, он попал в Слизерин. Ну и что с того? Он ее брат! Он не может быть жестоким. Он — это часть ее. Неужели настолько страшная часть? Фрида остановилась посреди коридора, прижала ладони к ушам и крепко зажмурилась. Она не хотела принимать это. А еще… он. В глубине души она всегда знала, что он способен на многое. Но с ней он всегда был другим. Она видела другую сторону Люциуса Эдгара Малфоя. Только она и больше никто. Оказалось, этого недостаточно. Оказалось, что эта светлая сторона была слишком хрупка. Если с Сириусом что-то случится — это будет ее вина. Она своими словами сломала и разбила того Люциуса Малфоя. Этот же жестокий человек был незнакомым и пугающим. И это она сделала его таким. А ведь можно было все изменить. Можно было шагнуть через предрассудки и сомнения, довериться сердцу, которое кричало: «Помоги ему!», довериться его взгляду, который молил о Надежде. Она же оттолкнула его, разрушила. Теперь другие пожинали плоды. Фрида закрыла лицо руками.