— Считай, что тебе повезло. Можешь просто развернуться и уйти.
Сириус демонстративно опустил взгляд к книге.
— Я принесла тебе записку, — еле слышно проговорила девочка.
Ну, это уже наглость! Юноша вскинул голову.
— Твой братец написал пространные извинения на бумаге с гербовой печатью?
— Я не понимаю, о чем ты, но это письмо не от него.
Сириус раздраженно скривился:
— Слушай, не помню как там тебя…
— Мариса, — вежливо подсказала девочка.
— Мариса, — согласно подхватил Сириус. — Ты меня окончательно запутала и достала. Сегодня не лучший день для знакомства и писем, так что иди, куда шла.
— Я шла к тебе, и у меня записка от Нарциссы.
— От кого? — Сириус едва не упал со стула.
Девочка смерила его раздраженным взглядом.
— Ты думаешь, твой брат обрадуется, если об этом узнает?
— Будем надеяться, что не узнает.
Девочка положила на стол записку, а сама присела на соседний стул. Сириус несколько секунд смотрел на кусок пергамента, а потом взял его в руки и развернул.
Мариса с замиранием сердца смотрела на красивого юношу, напряженный взгляд которого скользил по строчкам. Она не знала, что написала Нарцисса. Ей удалось победить любопытство, но никто не мог ее заставить не смотреть на его реакцию. Как это должно быть красиво и романтично… Девочка перевела взгляд с его лица на смуглые руки, которые чуть подрагивали.
— Нарцисса просила тебя написать ответ. Я подожду.
Жалко, что не прочитала хоть строчечку. Девочка смотрела на записку и отчаянно хотела знать ее содержание.
— Ответ, говоришь? — прозвучал над ее головой вмиг изменившийся голос Сириуса.
Она хотела поднять на него взгляд, но так и застыла, когда его пальцы равнодушно смяли пергамент и зажали его в кулаке. Девочка подняла на него полный ужаса взгляд.
Сириус сглотнул и посмотрел в испуганные глазенки.
«— Ну, ты же волшебник. Сделай так, чтобы мы забыли друг друга. Сделай так, чтобы я тебя возненавидела. Сделай что-нибудь, чтобы нам обоим стало легче».
— Я не буду писать ответ.
— Не поняла, — еле слышно проговорила девочка.
Она написала: «Люблю. Люблю. Люблю. Люблю». Но какое это теперь имеет значение?
— Я не буду писать ответ, — твердо проговорил он. — Я скажу тебе на словах.
Настороженность начала исчезать из взгляда девочки. Она приготовилась слушать.
«Люблю. Люблю. Люблю. Люблю».
— Передай… Нарциссе, что я…
«Люблю. Люблю. Люблю. Люблю».
— Я благодарен ей за… приятные мгновения…
«Люблю. Люблю. Люблю. Люблю».
— Мне было неплохо с ней…
«Люблю. Люблю. Люблю. Люблю».
— Но я больше не хочу это продолжать.
«Люблю. Люблю. Люблю. Люблю».
— У меня другая девушка. У меня все здорово, и я не хочу ее больше видеть и слышать.
«Люблю. Люблю. Люблю. Люблю».
— И писем мне от нее не нужно. Так что с тебя снимается почетная обязанность курьера.
«Люблю. Люблю. Люблю. Люблю».
— Что ты такое говоришь?
— Что слышала!
Девочка неверяще смотрела на этого человека. И она несколько минут назад считала его красивым? Он же просто чудовище. Ведь Нарцисса… Она так любит его. Это же видно. Она на все пошла ради него, а он просто ей пользовался? Неужели все красивые мальчишки такие? Люциус… Сириус… Неужели они все так жестоки?!
— Все, аудиенция окончена. Ты можешь идти.
— Какая же ты сволочь!
Девочка вскочила на ноги, не обратив внимания на то, что стул с грохотом полетел на пол и, развернувшись, бросилась к выходу бегом.
— Можно подумать, я сам этого не знаю, — пробормотал юноша.
Его слуха достиг голос мадам Пинс:
— Пять баллов с Когтеврана за нарушение порядка в библиотеке.
Видимо, Мариса убегала слишком громко. Она умчалась так быстро, что не могла видеть, как темноволосый юноша осторожно развернул смятую записку и начал ее перечитывать.
«Люблю. Люблю. Люблю. Люблю». Двадцать восемь раз. Пока не закончился кусок пергамента.
Сириус положил записку на стол и осторожно разгладил дрожащими пальцами, а потом нагнулся и уткнулся в нее лбом.
Он поступил правильно. Только эта мысль слабо утешала. Почему от правильных поступков так погано на душе? Почему у него чувство, что он последняя сволочь? Потому что так и есть. Благими намерениями выстлан путь в ад. Кому сейчас легче от его «правильного» поступка?!
— Сириус! — Лили осторожно коснулась его плеча. — Что случилось?
Он медленно поднял голову и принялся осторожно складывать записку.
— Ничего, Лил, — проговорил он, не глядя на девушку. — Все так, как и должно быть. Уходим?
Лили молча поднялась и посмотрела на Сириуса. Как-то он странно себя вел. Господи, что же он с собой делает? Почему он просто не расскажет, не выплеснет все наружу? Чем же ему помочь?
* * *
Мариса влетела в кабинет нумерологии в слезах.
— Что? — подскочила Нарцисса. — Тебя Люциус заметил?
Сердце оборвалось. Это конец. Он точно убьет Сириуса.
— Уж лучше бы, — сквозь слезы проговорила Мариса.
Девушка в недоумении посмотрела на нее.
— Ну? Не тяни! Говори же! Что случилось?
Она нетерпеливо дернула девочку за руку.
— Он не стал писать ответ. Он… Он…
— То есть, как не стал?
— Он велел передать на словах.
Нарцисса облегченно вздохнула. Конечно, она — эгоистка. У него же сломана рука, а она ответ… Хотя так хотелось увидеть его почерк: неровный, нервный, и такой родной. Его строки всегда жили. За ними был он.
— Мариса, — девушка вынырнула из омута своих мыслей, — ты что забыла, что он сказал?
Нарцисса улыбнулась так задорно и радостно.
— Он сказал…
И Мариса повторила слово в слово страшный ответ синеглазого юноши, потому что запомнила каждое на всю жизнь. Для нее это был первый урок предательства и самообмана. Первая истина, которая показывала, что люди на самом деле совершенно не такие, какими могут казаться. Они могут быть жестокими и несправедливыми. Они очень легко делают подлости. Со снисходительной улыбкой, как Сириус Блэк сегодня. Откуда ей было знать, что творилось в тот момент в его душе? Для нее пока все в мире было однозначно. Были лишь поступки людей, а что за ними скрывалось? Каких сил стоило то или иное решение? Чтобы это понять нужно время и опыт, а у одиннадцатилетней девочки его пока не было.
Мариса закончила свой рассказ и осторожно подняла взгляд на подругу. Ожидала слез, гневных слов, возмущения, злости. Да только не увидела ничего. Нарцисса некоторое время просто смотрела в крышку парты, за которой сидела, рисуя пальцем какой-то узор на полированной поверхности. Так прошли несколько секунд. Мариса, затаив дыхание, ждала. Когда Нарцисса подняла голову, девочка оторопела. Куда подевалась веселая девчушка, разница в возрасте с которой совсем не чувствовалась? На нее смотрела зрелая женщина. Такая, как мать, которая все знает, все умеет, которая просто… старше. Это было так странно и непривычно, что Мариса почувствовала, как слезы снова потекли по щекам. Сейчас она уже и не знала, о чем плачет.
Нарцисса встала, подошла к ней и весело потрепала по голове:
— А ты-то чего ревешь, глупенькая? Все правильно. Все так и должно быть. — С этими словами такая взрослая и далекая Нарцисса вновь потрепала девочку по волосам и вышла из кабинета. Мариса смотрела на закрывшуюся дверь. Почему так должно быть, она не понимала. Что в этом может быть правильного? Это же самая большая ошибка: любить такого человека, как он. Хотя, может, Нарцисса вовсе не любила. Как-то слишком спокойно она все это восприняла.
Мариса еще не знала, что для того, чтобы понять светловолосую слизеринку, ей предстоит вырасти.
А Нарцисса медленно шла по коридору старого замка по направлению к гостиной Слизерина. Слез не было. Ничего не было. Было понимание того, что это и есть жизнь, и что все будет так, как захочет эта самая жизнь. А кто сказал, что она должна обращать внимание на пожелания и метания простых смертных. Какое сегодня число? Нужно запомнить этот день.