— Стоит-стоит. Тем более, ведь было и правда весело. Сейчас он это оценит. К тому же вспомни, что он выкинул на мой день рождения».
Драко вновь улыбнулся. Мариса. Как здорово, что она есть. Она — единственный человек, который всегда мог сказать ему в лицо, что он — маленькая мерзость. Нарцисса, видимо, не хотела его ранить. К тому же она была слишком разочарована в нем. Сейчас Драко это понимал. Люциус же никогда не был искренен в словах. Все, что он говорил, служило той или иной цели. Драко не верил ему. А Мариса… Она никогда не сдерживала своих чувств, когда дело касалось племянника.
— А с чего ты взял, что ты чем-то лучше этого мальчика, Драко?
— Потому что я — Малфой!
— И что, у тебя в связи с этим сверхъестественные способности или что-то еще?
— Я — Малфой!
— Заладил, как попугай. Для меня это не аргумент. Найди что-нибудь поубедительнее.
В тот день разговор шел о Гарри Потере. О ненавистном Гарри Потере.
Вспоминая яростный блеск серых малфоевских глаз, Драко всегда задавался вопросом: «Как в их семье могла родиться она?». Такая непохожая, такая импульсивная, такая… другая. Она и Нарцисса были полными противоположностями. Одна — образец благоразумия и сдержанности, вторая — просто ураган какой-то. Но, тем не менее, Драко всегда любил гостить у нее. Там все было по-другому. Там была жизнь.
Здорово, что Нарцисса во Франции. В доме Марисы она в безопасности. Они не доберутся до нее.
Драко стал рассматривать другие снимки. Почему раньше у него не возникало желания их посмотреть? А ведь это его жизнь. Настоящая, а не та, что предложил Люциус.
«У меня были детские колдографии?» — спросил он в предпоследний день каникул у матери. Оказалось, были, просто они хранились у Марисы. Оказалось, он умел улыбаться. По-настоящему. Он мог быть беззаботным и счастливым. Живым. Какие красивые снимки.
Драко откинулся на подушки, рассматривая себя в три года. Забавный недовольный малыш на руках красивой девчушки. Правда, недовольный только пару секунд. Видимо, Мариса его пощекотала. Драко отчетливо представил себе звонкий смех. Свой, Марисы и Нарциссы, которая смотрела на них сквозь объектив камеры. А ведь она фотографировала. Она всегда фотографировала его. Драко только-только это вспомнил. У нее получались очень удачные снимки. Она словно видела мир сквозь объектив маленькой камеры. Странно… Почему он только сейчас об этом вспомнил?..
Юноша отложил в сторону очередную колдографию и встал с постели. Прошелся по комнате. Две дорогих женщины. Он просто обязан их защитить. Для этого нужно взять себя в руки и не распыляться на мелочи. Не думать о перемазанных чернилами пальцах Грейнджер, которые исчезают в ладони Поттера. Не думать. Не думать.
Легко сказать.
* * *
Гермиона провела субботний день за чтением. Все было, как всегда. Хотя нет. Был небольшой инцидент.
Возвращаясь с обеда, она поравнялась с Брэндом, который тоже почему-то брел один.
— Как дела? — окликнула Гермиона первокурсника.
Он чуть притормозил, взглянул на нее и улыбнулся. На левой щечке вновь появилась миленькая ямочка.
— Нормально.
— У тебя улыбка очень жизнерадостная. Знаешь об этом?
— Это от мамы.
— Да? А чем занимается твоя мама?
Брэнд как-то странно дернулся и бросил на нее внимательный взгляд.
— Я просто не очень представляю, чем занимается женщина в волшебной семье, когда у нее нет кучи детей, которым ежеминутно необходимо ее внимание. Ты ведь единственный ребенок?
Она искренне старалась наладить с ним контакт и не заметила, как окаменело лицо мальчика.
— Да. Я единственный ребенок. А мама? — короткое молчание, вздох. — Она была врачом. Папа был против этого увлечения. Ей совсем необязательно было работать. Это было даже как-то странно.
Он говорил медленно, словно подбирая слова.
— Было? То есть, сейчас она не работает?
— Нет. Не работает.
— Все-таки папа настоял? — улыбнулась Гермиона, ожидая вновь увидеть ямочку на щечке от ответной улыбки.
— Нет… Она не работает, потому что… потому что… ее вообще нет.
— То есть? — не поняла Гермиона.
— Она умерла, — жестко сказал мальчик.
— Брэнд, прости. Я… Я… не думала…
— Никто не думал, — голос Брэндона прозвучал совсем по-взрослому.
Гермиона не знала, как выйти из этой ситуации, но первокурсник решил по-своему.
— Эмми, подожди! — окликнул он девочку, с которой дружил.
Не сказав ни слова Гермионе, он побежал догонять первокурсницу. А Гермиона смотрела вслед. В голове не укладывалось. Просто богатые волшебные семьи выглядели таким благополучными… И все проблемы, которые их настигали, они создавали себе сами. А смерть?.. Она была страшной и независящей от людей. Она как-то не укладывалась в общую идею всемогущей семьи, потому что приходила внезапно и была неотвратима. Откуда Гермионе было знать, как сильно она ошибается? Ведь даже смерть может быть предопределена принадлежностью к той или иной семье. И чем больше могущество и сила семьи, тем опаснее принадлежать ей.
Так прошел субботний день. А вечером в ее дверь снова постучали. На пороге стояла Джинни Уизли.
— Привет.
— Привет.
— Можно?
— Конечно.
— Я принесла твое любимое печенье.
— Спасибо.
Гермиона взяла протянутую коробку, посмотрела на веселую этикетку.
— Спасибо, — повторила она.
— Я встретила в Хогсмите Гарри и Рона. Тебя c ними не было, — негромко проговорила Джинни.
— Не было, — подтвердила Гермиона очевидный факт.
— Что-то произошло?
— Нет. Просто… я не захотела пойти.
— Потому что Гарри пригласил Кэти?
— Нет! — слишком яро бросилась оправдываться староста Гриффиндора.
— Нет? — Джинни улыбнулась.
— Джин, это правда не то. И вообще, с чего ты взяла, что у нас что-то случилось?
Гермиона и сама почувствовала, как зло звучит ее ответ. Ее устами говорила обида, а милая Джинни случайно оказалась крайней.
— А ты никогда не думала, что получила то, чего так добивалась?
Гермиона опешила. Милая? Глаза Джинни Уизли метали молнии.
— В каком смысле?
— В каком смысле?! — откликнулась Джинни. — Ты никогда не ценила ни Рона, ни Гарри. Ты считала, что они всегда будут рядом. Мчаться к тебе по первому зову, таскать твои неподъемные сумки и ловить каждое твое слово. Ты всегда пользовалась ими и считала, что это никогда не закончится. Что они никогда не вырвутся из-под этой зависимости.
Спокойных интонаций, с которых начинался разговор, не было и в помине. Джинни отчаянно жестикулировала, и в голубых глазах стояли слезы.
— Джинни, что ты говоришь? Это неправда. Я никогда…
— Ты просто так привыкла, что не обращала на это внимание. Ты ведь единственная девчонка во всем Хогвартсе, которой удалось так приблизиться к Гарри. О Роне я и не говорю. Ты никогда не ценила моего брата. Лишь милостиво позволяла собой восторгаться и вздыхать. И Гарри ты не ценила. И вот к чему это привело. Он наконец-то понял, что тебе на него плевать.
— Нет! — выкрикнула Гермиона, яростно стирая мокрые дорожки со щек. — Мне не плевать на Гарри. И на Рона не плевать. Они мне очень дороги. Они мои самые близкие люди. И я… Я никогда не пыталась удержать их рядом с собой. Они сами это выбрали. Мы просто… просто… дружим.
Гермиона прикрыла глаза дрожащей рукой.
Как издалека донесся голос Джинни.
— Дружба? Дружба… Это для тебя только дружба. А я ведь видела, что ты — единственная девушка, к которой тянется Гарри. Только к тебе. Всегда.
— Он встречался с Чжоу.
— Но вернулся к тебе.
— Джинни, ты просто…
— Нет, Гермиона. Я не заблуждаюсь. Если помнишь, я всегда наблюдала за Гарри. Мне иногда кажется, что я знаю его гораздо лучше, чем ты. Потому что ты никогда не обращала внимания на то, на что обращала я.
Гермиона устало опустилась на кровать. У нее не было сил спорить. И злость на Джинни прошла, потому что Гермиона посмотрела на нее иными глазами. Красивая жизнерадостная девчушка, у которой куча поклонников, которая легко кружит головы и легко меняет кавалеров. Ведь Гермиона всегда втайне завидовала этой способности Джинни. А сейчас в ней проснулась жалость. Да! В Джинни говорили ревность и обида, но это не означает, что в ее словах не было правды. Была! Правда девочки с разбитым сердцем, девочки, которой пришлось отступиться от любви, отказаться от мечты. А ведь она права. Гермиона никогда не думала, почему ее дорогие мальчишки рядом. Почему всегда возвращаются к ней. Она искренне их любила, но, как оказалось, была слишком невнимательна. И просмотрела что-то важное.