Гермиона схватила кусок пергамента. Перо хрустнуло — так сильно она на него надавила.
«Мистер Малфой, Вас в детстве не учили хорошим манерам? И с чего ты вообще решил, что кто-то обязан тебе помогать при твоей манере об этом просить?! Отвечу твоими же словами: «Ты слишком много себе позволяешь»».
Свернув пергамент, девушка сняла с крючка свисток и решительно в него дунула.
В этот момент светловолосый юноша, задумчиво смотрящий в окно совятни, был вынужден резко пригнуться. Потому что школьная сова внезапно снялась с насеста и вылетела в окно, едва его не задев.
Причина ее поведения оказалась ясна через пару минут, когда сова приземлилась на подоконник и протянула ему лапу. Драко отвязал записку. Прочел ее раз, другой. Она отказала? Ему? Ему вообще-то еще ни разу не отказывали. Это было ново и… неприятно. Да еще отшила его же словами. А что он такого написал? Он же не для себя старается, в конце концов! Юноша с силой пнул стену. Какие все нежные, блин! Манеры ей его не нравятся! Пока он писал ответ, сломалось четыре пера — так спокоен он был.
«Уважаемая мисс Грейнджер! Не соблаговолите ли Вы убедить мистера Поттера выполнить необременительную для него обязанность. Заранее благодарен за Вашу чуткость и понимание!»
Очередное перо хрустнуло, прочертив полосу чернил. Обойдется! Не станет он переписывать, а волшебная палочка осталась в комнате, в чем он убедился, похлопав себя по карманам. Он и так наваял все это на едином дыхании. На повторный подвиг его вряд ли хватит.
Драко прицепил письмо своему филину и зло стукнул кулаком по опустевшему подоконнику. Он понимал, что вряд ли этим письмом повысит свой рейтинг, но ему было плевать. Или эта избалованная девчонка поймет, что он не в игрушки тут играет, или пусть все катится к черту. Он устал барахтаться один во всем этом.
* * *
Гермиона прочла ответное послание. Каждая строчка сквозила такой яростью, что девушка невольно… улыбнулась.
Все-таки это случилось. Ледяная маска дрогнула. Эта плохо скрываемая ярость — чувство. А если он еще способен чувствовать, значит, не все потеряно. Да. Это письмо даже отдаленно не напоминало ту робкую переписку. Зато… она заставила его задуматься над тем, что не все в мире происходит по его желанию. Да. Это по-детски. Но ведь как действенно! Просто она поняла, что с ним можно бороться только так. В игре в сарказм и равнодушие его не победить. А вот стоит поставить его в необычные условия… Смешно! Мальчик, который не наигрался в детстве. Который не знает, как повзрослеть, продолжая превращать окружающих в свои игрушки. Девушка вновь прочитала письмо.
— Несмотря на ваши манеры, мистер Малфой, мисс Грейнджер соблаговолит вам помочь. Но… Вы об этом сегодня не узнаете.
С этими словами Гермиона вытолкнула филина на улицу и захлопнула окно.
Неведение иногда очень полезная вещь.
Глава 34. Жестокая и ласковая память
Помню серый асфальт. Помню лужи у ног,
А на них — пузыри затяжного дождя.
Помню строчки письма и тревожный звонок.
Одного в этот день не помню — тебя.
Помню лица людей, равнодушный пейзаж,
Помню птиц, что кружили, о чем-то галдя.
Помню свет из окна. Он внезапно погас.
Одного в этот день не помню — тебя.
Помню злость на грозу и сломавшийся зонт,
Чью-то фразу о том, что все хорошо,
И свой взгляд в никуда, на пустой горизонт…
Я не помню, не помню, как ты ушел.
Это легкий обман, это счастье взаймы,
Светлый дар помнить то, что спасает, губя.
Помнить листьев пожар. Помнить сладкое «мы».
Одного в этот день не помнить — тебя.
Неведение иногда очень полезная вещь.
Как славно было не знать о его решении, ведь тогда, вопреки здравому смыслу, в душе продолжала жить Надежда. А теперь ее сменила память.
Память — самая жестокая и самая милосердная вещь на свете.
Юная Нарцисса Блэк сидит в своей комнате и рисует. Настроение отвратительное, и все потому, что сегодня она пыталась связаться с Сириусом, но сова вернулась ни с чем, а волшебное зеркало отражало только ее недовольный взгляд. У него какие-то проблемы дома? Да! Но сегодня ее день рождения! Мог бы и поздравить. Его семья уже приехала, Нарцисса видела их экипаж, а он даже не соизволил прислать весточку.
Чтобы хоть немного поднять настроение, она рисовала старый дуб, что виднелся из ее окон. Солнышко запуталось в его ветвях и, пытаясь вырваться, то и дело отражалось бликами от оконного стекла.
Очередной солнечный блик на мгновение ослепил. Именинница яростно размазала все краски на палитре, добиваясь грязно-серого оттенка. Мгновение — и нет больше дубовых листочков, которые вот-вот тронет ветерок, все заполонил тусклый серый цвет. Под ним исчезли и нежная листва, и солнечные лучики, и молочно-белое облачко.
Нарцисса со злорадной улыбкой стирала с холста красоту, оставляя взамен грязные разводы. Как хрупка красота. А все его вина.
— Отец просит вас спуститься в гостиную, — домовой эльф исчез так же незаметно, как и появился.
Нарцисса отбросила кисть, оглядев проделанную работу, и… злая улыбка исчезла с лица девушки. Настроение испортилось окончательно. У нее давно не получалось такого удачного пейзажа. А теперь он был безвозвратно погребен под хмурой палитрой.
Девушка встала, прошлась по комнате, посмотрела в окно на буйство красок и света. Этот ясный денек так не вязался с ее настроением. Она вздохнула и задернула штору, оставляя на ней пятна. Работа эльфам. Но девушку это не огорчило.
Приведя себя в порядок и придав лицу счастливое выражение, Нарцисса направилась в гостиную. Дом был празднично украшен — море цветов и ярких лент. Еще бы. День рождения младшей дочери! Но это уже не радовало глаз.
В гостиной все было чинно и благопристойно. Беседа неспешно текла о политике, погоде и прочей ерунде. С появлением Нарциссы все изменилось, но ненадолго. Поздравления, восторженные возгласы, подарки, пожелания. А ее взгляд перебегал с одного гостя на другого. Настроение падало ниже некуда. Даже его братец притащился, вот уж кого Нарцисса меньше всего хотела видеть, а он не снизошел до встречи с ней. Даже в такой день!
Подали чай, и беседа вошла в привычное русло. Нарциссу расспрашивали об учебе, успехах в музыке и рисовании, попросили что-нибудь исполнить. Она даже сыграла. Мысли витали вдали от этой комнаты и этих людей. Аплодисменты, восхищенные вздохи — у девочки талант. Краем уха она слышит о том, что Блэки приехали ненадолго, потому и раньше остальных гостей. Прием был назначен на вечер, а сейчас часы показывали половину двенадцатого.
Еще через двадцать минут Нарцисса поняла, что больше не может находиться в этой комнате. Ей здесь душно и тяжело.
— Простите, я пойду к себе. Мне еще нужно кое-что подготовить.
Отец чуть улыбнулся и кивком головы отпустил именинницу. Девушка подошла к нему и склонилась для отеческого поцелуя. Уже выходя из комнаты, она услышала голос матери Сириуса:
— Понятия не имею, что с ним делать! Вот сегодня, мало того, что еле уговорили поехать с нами, так он еще и не стал заходить в дом.
— Так Сириус здесь? — удивленно спросила мать Нарциссы.
— Да. Здесь, если можно так сказать. Такого пренебрежения к этикету я еще нигде не встречала. Даже не соизволил поздравить нашу милую девочку!
Нарциссе было этого достаточно. Она опрометью бросилась по коридору, но не к своей комнате, а прочь из дома.
— На поиски Сириуса отправилась? — ехидный голос Регулуса Блэка заставил ее приостановиться.
— Не твое дело! — с ангельской улыбкой отрезала Нарцисса.
— А если родители узнают?
— О чем?
— О вас!
— Бедненький, по тебе клиника Святого Мунго плачет, — с сочувствием проговорила Нарцисса. — Там, говорят, от паранойи лечат. Хотя… — она окинула юношу с головы до ног презрительным взглядом, — тебе уже ничего не поможет.