Пэнси вошла, огляделась и направилась к книжному шкафу. Некоторое время рассматривала полки, а потом сняла «Историю рунического письма» и принялась ее листать. Драко немного подождал развития событий, а, когда понял, что пауза затянулась, подал голос:
— Можешь взять почитать, — кивнул он на книгу.
— Не-а. У меня она есть, — девушка бодро водрузила книгу на место.
Драко скрестил руки на груди и присел на краешек своего письменного стола.
— Выкладывай, что произошло.
— Что у тебя с Грейнджер? — огорошила Пэнси.
Хорошо, что сидел. Главное, спокойно. Она не может ничего знать наверняка.
— Пэнси, ты себя хорошо чувствуешь?
— Спасибо. Прекрасно.
— Тогда что за идиотские вопросы?
— Во-первых, вопрос только один, а, во-вторых, не такой уж он и идиотский, — девушка приподняла изящную бровь.
Или что-то знает?
— Пэнси, даже если предположить невозможное, я имею в виду твою версию «чего-то с Грейнджер», тебя это не касается никоим образом.
— Ошибаешься. Блез — моя единственная подруга, и я не хочу видеть, как она страдает.
— О Мерлин! Что за чушь! С чего ты взяла, что она страдает? Откуда вообще эта абсурдная мысль?
— То есть, с Грейнджер у тебя ничего нет, так?
— Пэнси, я не хочу тебе грубить, но это не твое дело. Прости.
— Странно, — девушка задумчиво провела пальцем по каминной полке и, обернувшись, взглянула на него в упор. — Ты редко врешь. Значит, это для чего-то нужно. Драко, что происходит?
Он набрал воздуха в грудь, чтобы все-таки нагрубить, но так и поперхнулся от ее последующих слов.
— О чем ты можешь с ней переписываться?
Сердце подскочило и понеслось вскачь. Блефует? Или нет? Была не была.
— Пэнси… Я переписываюсь по общественным делам и не только со старостой Гриффиндора.
Девушка сделала вид, что задумалась. Оправдание было почти идеальным. Она и сама периодически переписывалась с кем-то из старост. Просто слизеринцы особенно не стремились встречаться с другими факультетами. Написать было проще. В его ответе все идеально. Если… не знать Малфоя и его манеру общения с гриффиндорцами.
— И свою деловую переписку вы заканчиваете пожеланиями спокойной ночи?
Девушка достала из кармана небольшой листок пергамента и помахала им в воздухе. Даже на таком расстоянии Драко увидел два слова, написанные рукой Гермионы Грейнджер. Слишком долго он смотрел на эти крупные буквы, чтобы не узнать.
— Откуда это у тебя? — резко спросил он.
— Угадай.
— Блез рылась в моих вещах, — констатировал Драко.
— Она не рылась. Но это не суть.
— Рассказывай, — повелительным тоном произнес он.
— Блез пришла ко мне и попросила выяснить, чей это почерк. Сказала, что нашла записку у тебя.
— И?
— Это все. Естественно, я узнала почерк. На собраниях она всегда что-то пишет.
— Блез могла с помощью заклинания выяснить, чей почерк.
— Это можно сделать только с оригиналом. Я не знаю, о чем вы беседовали, но она была не в том состоянии, чтобы думать, поэтому ее хватило только на то, чтобы снять копию с записки.
Наступила тишина. Пэнси и Драко смотрели в глаза друг другу. Старинные часы отсчитывали одну минутку за другой.
— Я не хочу, чтобы ты причинял ей боль, — наконец нарушила молчание Пэнси.
Юноша и сам не знал, злиться или смеяться. Как все глупо. Так попасться. Ведь он всегда знал, что Блез любопытна. Прав он в том, что никому не доверяет.
— Я тоже не хочу причинять ей боль. Просто…
— Так что с Грейнджер?
— Пэнси… — негромко проговорил он, и ей все стало понятно. Девушка вздохнула и направилась к выходу. Блез не повезло. Вот только… Она усмехнулась. Нет. Ее не шокировала мысль, что Малфою может понравиться гриффиндорка. Не шокировало то, что она грязнокровка (Пэнси сама несколько месяцев встречалась с Мартином Онори из Когтеврана). Нет. Не предрассудки ее смущали. И не вкус Драко — он всегда был странным. Смущало то, во что он впутывался сам и втягивал Блез.
— Ты не понимаешь, что делаешь, — проговорила она, обернувшись в дверях.
— Пэнси, да как тебе в голову вообще такие мысли приходят! Это… Это все…
Драко взмахнул рукой, показывая, какой это для него пустяк, но заставил Пэнси лишь тяжело вздохнуть. Такой нелепый жест говорил как раз об обратном. Девушка покачала головой. Глупо. Чертовски глупо.
Драко посмотрел в спину уходящей Пэнси. Мелькнула мимолетная мысль: попросить ее ничего не говорить Блез о своих выводах, но гордость не позволила унизиться — просить кого-то лгать. А потом ее сменила мысль: раз Пэнси до сих пор ничего не сказала, то не скажет и впредь. Во всяком, случает пока. А потом все разрешится, так или иначе. Не за горами Рождество и… помолвка. Тогда-то все и войдет в привычное русло. Вот только Драко впервые подумал, что не очень этого хочет.
* * *
— Есть что-нибудь интересненькое? — Блез опустилась на стул напротив подруги.
— Если ты о записке, то нет. Я спросила кое у кого… Ничего. Почерк кажется знакомым, но… Не знаю.
Пэнси говорила ровным спокойным голосом. Да. Она лгала. Лгала, глядя в глаза собственной подруге. Ну и что? Разве это впервой? Тем более Пэнси не сомневалась, что это ложь во благо. Сложно представить, что случилось бы, узнай Блез о странном интересе своего жениха. Гриффиндор лишился бы старосты. Это точно. Да и Слизерин, пожалуй, тоже. Блез не отличалась мягким характером и всепрощением. Тем более, когда ее будущее висело на волоске. Драко не высказал это вслух. Пэнси, признаться, вообще сомневалась, осознает ли он это сам, но гриффиндорская заучка чем-то его зацепила. Пэнси не ломала голову, чем именно. Наверное, в ней что-то было, раз Поттер столько времени сох. Это было видно невооруженным глазом. Важно не это. Важно другое: когда все это успело произойти? Складывалось впечатление, что Драко вернулся с каникул с этими непонятными мыслями и эмоциями. Вот это-то и было странно. Не могла же Грейнджер навестить его летом. Сам же он был в лагере. Вернулся за пару дней до начала учебы, но Блез была в его доме. Да нет. Это вообще из области фантастики. Все странно и непонятно. Над этим нужно еще подумать.
* * *
Драко давно не был так растерян, как после разговора с Пэнси. Поэтому несложно представить, в каком «добром» расположении духа он пришел на очередное занятие с первокурсниками.
Грейнджер словно почувствовала его настроение и, ограничившись приветственным кивком, больше признаков жизни не подавала. А жаль. Хотелось ее задеть, выбить из колеи, разозлить, поставить в нелепое положение, как она его сегодня этой дурацкой запиской.
Когда занятие закончилось, Драко тоном, не терпящим возражений, заявил:
— На этой неделе мы больше не занимаемся.
Гермиона удивленно подняла взгляд от сумки, в которую старательно складывала книги:
— Кто это сказал?
— Я, — ответил юноша.
— А-а-а. Ну, как скажешь, — девушка легко пожала плечами.
— Я серьезно.
— С чего тебя осенило этой светлой мыслью?
— У нас на носу квиддичный матч, поэтому я начинаю тренироваться. Мы можем сдвинуть график и наверстать все потом.
— Малфой, я не собираюсь ничего сдвигать. Сдвигайте с Брэндом что хотите и куда хотите, а мы с Томом будем заниматься по утвержденной программе.
— Не будете.
Гермиона устало закатила глаза.
— Я даже спорить с тобой не буду. Расписание утвердил Дамблдор, и я собираюсь ему следовать. Ты же делай что хочешь.
— У тебя не получится ему следовать, — ангельским голосом пропел слизеринец, — потому что я забираю Уоррена.
— Зачем? Ты не можешь обойтись без зрителей на тренировке, так попроси Забини организовать тебе группу поддержки.
— Том будет играть, — он решил оставить выпад без внимания.
— Играть? Шутишь! Первокурсники не могут играть за сборные.
— Почему? Насколько мне помнится, Поттер преспокойно играл на первом курсе. Чем Уоррен хуже? Нет шрама на лбу? Так это организовать можно.
— Прекрати, — разозлилась Гермиона. — Делай что хочешь. У тебя все равно ничего не получится.