Мариса помахала рукой и умчалась. Наверняка опять забудет, и Люциус потом будет поминать ее почем зря пару недель. Надо же! Так нарушать этикет: врываться без приглашения, без предупреждения, да еще ни разу за все визиты не засвидетельствовать почтение главе семьи, а появляться исключительно в его отсутствие. Но в этом была вся Мариса. Чем старше она становилась, тем более вопиющими, по мнению брата, оказывались ее выходки. А ведь в них течет одна кровь. Но более непохожих людей сложно было отыскать.
Нарцисса вздохнула и перевела взгляд на книгу. Она, как могла, оттягивала этот момент. Но не может же она вечно смотреть на закрывшуюся дверь библиотеки.
Книга в черном кожаном переплете. Мягкая и… страшная. Нарцисса почувствовала, как липкие щупальца первобытного ужаса сжимают сердце. А ведь она еще не прочла ни строчки. Почему она не подумала раньше наведаться к родителям. Этот экземпляр был у них в имении. Она помнила эту книгу с детства. Правда, отец никогда не разрешал ее читать. Все бы ничего, но он взял с дочерей слово. Нарушить его Нарцисса не могла. И вот теперь книга у нее.
Нужно сесть, успокоиться. Она почувствовала, что ребенок забеспокоился. Ее ребенок. Оружие? Неужели из-за книги? Или он просто почувствовал ее страх? Он с ней. Он впитывает ее мысли и переживания. Мариса права. Она сможет.
Тонкие пальчики выглядели белыми на фоне черной обложки, когда она потянулась открыть книгу. Она не будет читать все. Ее интересует место, отмеченное ярко-розовой закладкой.
Чем дальше она читала, тем глубже становилась морщинка на высоком лбу, тем судорожнее побелевшие пальцы сжимали край стола.
Когда Люциус вошел в библиотеку в середине дня, то застал свою жену в необычном для нее состоянии. Странную бледность еще можно было списать на беременность, но на беременность не спишешь покрасневшие от слез глаза и затравленный взгляд. Когда он видел ее такой в последний раз? Это было в тот день, когда они избили Блэка в школе. Тогда уже появлялась эта тоска во взгляде, словно отобрали что-то дорогое, обманули, предали, загнали в угол.
Но сейчас почему? Опять ее нелепые страхи?
— Милая, ты в порядке?
Она вздрогнула от его слов и вздернула подбородок. Глаза опасно блеснули.
— Как ты мог? — ее голос был еле слышен, но от этого шепота по спине побежали мурашки.
Люциус напрягся.
— Милая, ты о чем?
Нарцисса встала из-за стола. Беременная женщина должна выглядеть трогательной и беззащитной. Лично Люциус бы поспорил с этим утверждением. Фурия, способная на все, чтобы сохранить дитя. Беременность сделала ее опасной. Очень опасной. Она не стала отвечать на его вопрос. Она молча хлопнула книгой о крышку стола.
— Мариса, — негромко проговорил он. — Вот стерва.
— Не смей так о ней говорить!
— Я знаю, что это она. Мне сообщили, что она была здесь. К тому же, откуда еще ты могла получить книгу?
— От тебя, например. Я жду объяснений!
— Объяснений? — Люциус попытался саркастически рассмеяться. Под этим взглядом получилось не очень хорошо. — Каких объяснений ты хочешь?
— Что ты сделал с моим ребенком?
— Я? Сделал? Милая, ты бредишь. Для начала этот ребенок не только твой. И с ним все в порядке. Поверь.
— Я читала эту чертову книгу! — в голосе прорвались истерические нотки.
— И напрасно! — резко откликнулся Люциус. — Истериками ты ничего не исправишь. К тому же, я не могу позволить тебе рисковать ребенком. Он слишком важен! Так что тебе придется успокоиться по-хорошему. Иначе…
Она не стала ждать, что последует за этим жестким «иначе». Метнулась к нему разъяренной фурией и влепила звонкую пощечину. Люциус от неожиданности дернулся. Надо же. Умудрился уступить в реакции беременной женщине. Но тут же исправился. Перехватил тонкие запястья и с силой сжал.
— Успокойся! — с нажимом произнес он. — Я не могу рисковать ребенком.
— Прекрати! — по щекам потекли слезы ярости. — Не смей говорить о нем, как о вещи! Он — человек. Не смей делать из него… неодушевленный предмет.
Он чуть встряхнул ее, стараясь сделать это ощутимо, но не нанести вред.
— Хватит истерик. С ребенком все в порядке!
— Зачем? Как? Как ты мог? Это же твой сын, Люциус! Твоя частичка! Как?
Ее тело сотрясалось от рыданий. Люциус понятия не имел, что делать. Еще не хватало, чтобы ей стало плохо и что-то случилось с ребенком. Нужно упокоить.
— Нарцисса… Милая… Послушай меня внимательно. С ним все хорошо. Наш с тобой сын станет великим человеком. Он будет обладать всем, чем захочет. Он все сможет. Слышишь?
Он прижал ее к себе, гладя по волосам. Одну маленькую деталь в своем рассказе он опустил: Нарцисса этого не увидит. Во всяком случае, вблизи. Как только ребенок родится, она отправится в одно из многочисленных имений. Да куда угодно пусть едет. Развеется, отдохнет, подлечит нервы. А ребенком займутся. Главное, правильно его воспитать. Главное, удержать его в определенных рамках и привить строгие принципы. Чтобы он с детства понимал, что должен делать. Это одна из самых блестящих идей Темного Лорда. И Люциусу посчастливилось стать отцом будущего хозяина мира. С помощью мальчика, наделенного очень большой силой, они добьются многого. Да, ребенок будет с детства лишен каких-то вещей… Но цель оправдывает средства. Ему все воздастся сполна, когда придет время. И Люциус станет свидетелем триумфа собственного сына. Так сказал Темный Лорд, а ему Люциус доверял безоговорочно, потому что чувствовал его заботу. Да, методы Лорда не всегда вызывали одобрение у чего-то похожего на совесть, притаившегося в глубине сознания Люциуса, но ведь у всего этого — великая цель. Его сын станет величайшим магом в истории. Люциус будет гордиться им! Вот только Нарцисса бы все не испортила.
Словно почувствовав его мысли, она вырвалась из объятий. Сделала два шага назад. Люциус вглядывался в такое знакомое лицо и не узнавал его. Слезы высохли. В нежных чертах проступила решимость.
— Я уезжаю! — все в ней словно говорило: «Только попытайся меня остановить!».
И Люциус попытался.
— Куда, интересно?
— К родителям!
— Милая, хочу тебе напомнить, что ты не можешь уехать к родителям. Одно мое письмо, и тебя там не примут. И нигде не примут. Кому нужна беглая жена? Позор на весь род!
— Ты не напишешь это письмо, милый! — она очень похоже передразнила его интонацию. — Ты скорее выпьешь гной бубонтюбера, чем позволишь запятнать свое имя.
Ее губы тронула холодная улыбка. Люциус про себя выругался. Вот стерва! А ведь полностью права. Она решительно направилась к двери. Люциус перехватил ее локоть и сильно сжал:
— Ты не выйдешь из этого дома, пока на свет не появится мой сын. Потом я лично отвезу тебя туда, куда тебе заблагорассудится. Но не сейчас!
— Ты не удержишь меня!
Дернул черт Эдвина выбрать в жены праправнучку вейлы! Когда она так уверенно говорила, становилось не по себе, потому что появлялось ощущение, что остановить ее невозможно. И куда делась прежняя Нарцисса, милая и кроткая?
Дуэль взглядов. Две пары серых глаз. В одних — попытка подавить, переиграть. В других — уверенность и воля. И последние побеждают.
— Здравствуйте, дети мои! — негромкий голос вошедшего мужчины прервал эту «игру».
Темный Лорд переводил взгляд с Люциуса на Нарциссу и обратно. Кажется, он верно оценил ситуацию. Люциусу стало неловко. На его семью пал выбор. Они стали избранными. А Нарцисса не желает этого понимать. Возможно, стоило подготовить ее с самого начала. Вот только что-то подсказывало, что ее реакция и тогда была бы такой же.
Но как же неловко, что Лорд видит ее непослушание. Нужно что-то придумать.
— С вашего позволения, — Нарцисса выдернула руку из ослабевшей хватки Люциуса и направилась к выходу.
На приветствие не ответила. Остается надеяться, что Лорд спишет это на рассеянность по причине ее положения. Но… она же уйдет. Нужно что-то сделать.
— Нарцисса…
Молодая женщина в дверях обернулась и с недоумением посмотрела на окликнувшего ее мужчину. Он никогда не обращался лично к ней. Они виделись довольно часто на каких-то совместных мероприятиях, но никогда не пересекались. Лорд редко удостаивал вниманием людей, не входящих в число так называемых Пожирателей Смерти. Нарцисса слышала его слова о ней, всегда доброжелательные, но он говорил о ней исключительно как о миссис Малфой. Обращение по имени сбило с толку.