Пэнси вздохнула. Он так и не поднял голову. Первый раз за все время их знакомства Драко Малфой не нашел, что сказать. Значит, Пэнси попала в точку. Выходя из библиотеки, она вдруг поняла, что больше не может на него злиться. Да, он превращает жизнь Блез в ад, но то, что он делает с собой, во сто крат хуже. Ей вдруг вспомнился разговор, состоявшийся несколько месяцев назад.
— А ты представлял себя взрослым или старым в семнадцать лет?
Пэнси сидит в библиотеке своего имения и выжидающе смотрит на отца. Отец улыбается и качает головой:
— Вряд ли. Мне всегда казалось, что я буду молод и полон сил.
Он вздыхает, видимо, вспомнив свое недавнее падение с лошади при взятии очередного барьера. Тот день показал, что время не стоит на месте, и ему уже давно не двадцать пять.
После этого Пэнси задала подобный вопрос Блез.
— В старости мы будем эдакими холеными дамочками, помыкающими своими сопливыми внуками, — со смехом ответила подруга.
— Точно, а Милисента будет жуткой занудой.
— А Крэбб будет смешно картавить, потому что у него будут вставные зубы.
— Почему?
— Ну, просто мне так захотелось.
Они прошлись по всем знакомым, со смехом облачая того или иного в одеяния времени. Внезапно Пэнси озвучила мысль:
— Я не представляю себе Драко в старости.
Блез задумалась, а потом с уверенностью проговорила:
— Желчный, занудный старикашка, который будет одним своим видом запугивать всех домочадцев.
Пэнси попыталась это представить и тут же вспомнила прогулку на лошадях и безудержный смех. Она не помнила причины, лишь этот звонкий смех Драко и то, как он ласково похлопывал по шее своего коня, испугавшегося столь внезапного веселья. Желчный, занудный старикашка?
А вот сейчас она вновь подумала, что совсем не представляет себе Малфоя в старости. Может, в этом есть смысл? Может, ему просто не суждено состариться? Мысль не удивила. Словно она всегда жила где-то в глубине души и оформившись, не оказалась новой. Он слишком безответственно относится к собственной жизни, он все время пытается делать все наперекор. Гораздо проще покориться воле родителей, хотя… кто бы говорил. Пэнси вспомнила милого улыбчивого Брэда, с которым она не имела права встречаться. Не имела, но встречалась.
— Но ведь это не одно и то же. Правда? — спросила Пэнси у сверкающих доспехов.
— Правда… — гулким эхом отозвалось из-под забрала.
— Э-э-э… Пэнси, — девушка обернулась и встретилась с безумным взглядом Грейнджер.
Видимо, гриффиндорка только что тушила пожар или же сама являлась поджигателем, потому что такого затравленно-героического взгляда Пэнси еще не видела. Да и обращение по имени… Красные щеки, перепуганный взгляд, растрепанные волосы… У Драко явно что-то со зрением или с головой.
— Грейнджер? Ты от гиппогрифа убегаешь? — елейным тоном поинтересовалась слизеринка.
— Я? Н-нет. Мне нужно найти… Малфоя. Это касается дополнительных занятий.
— Да-да. Я понимаю. Это касается как раз занятий, — улыбка Пэнси стала еще приторнее.
— На что ты намекаешь? — Грейнджер сразу приготовилась защищаться.
— Я? Намекаю? С чего ты взяла? А есть на что намекать? — скороговорка Пэнси окончательно запутала гриффиндорку.
Гермиона бросила на слизеринку неприязненный взгляд и пошла прочь. Она сама найдет, без посторонней помощи, а то какие-то намеки начались. Интересно, Паркинсон что-то знает? Нет! Глупости. Просто показалось. Не мог же Малфой ей все разболтать. Уж если бы он хвастался, то, скорее всего, перед своими дружками, а не перед подругой невесты.
Хотя… есть ли у слизеринцев понятие «дружба»?
Глава 38. Взрослая жизнь
Взрослая жизнь. Все чаще улыбки,
Все реже правдивые речи звучат.
Взрослая жизнь. Все серьезней ошибки,
Но только о них теперь чаще молчат.
Взрослая жизнь — развеяно ветром
То, что вчера волновало всерьез.
Взрослая жизнь — засыпаны пеплом
Яркие краски мальчишеских грез.
Взрослая жизнь — равнодушные лица,
Прощенье обид и стремительность встреч.
А нужно так мало — остановиться,
Чтоб важное что-то в себе уберечь.
Взрослая жизнь, конечно, иная,
Но где-то мелькнет золотое крыло
Птицы-мечты из далекого края,
Из детства, что так незаметно прошло.
И взрослая жизнь вдруг покажется яркой,
Вспыхнув от звонкого смеха друзей.
Наивного детства простые подарки
Среди череды взрослых, правильных дней.
Есть ли у слизеринцев понятие «дружба»?
Этим вопросом в разное время задавались десятки людей, которым не довелось облачиться в форму с эмблемой в виде змеи. Слизеринцы… Расчетливые, холодные, эгоистичные. О них могли говорить, что угодно. А они просто жили. Жили так, как могли, поступая так, как считали нужным. И плевать им было на мнение окружающих.
Тому, кто не побывал в их шкуре, ни за что этого не понять.
Северус Снейп уже не являлся студентом Хогвартса. Но слизеринец — это состояние души. Это на всю жизнь. Можно быть одетым в шелковую мантию, больничную пижаму или маскарадный костюм, твоя аура навсегда пропитывается некой слизеринской составляющей, харизмой, если угодно. Это невозможно стереть, это свойство сродни способности есть или дышать. Ты словно покрыт неким налетом, никому не видимым, но всеми ощущаемым. Возможно потому, что их всегда противопоставляли остальным. День за днем, год за годом.
Так есть ли у слизеринцев понятие «дружба»? Северус не знал ответа на данный вопрос просто потому, что никогда не задумывался над этим. Его мало волновали чужие домыслы, он не обращал внимания на поведение однокурсников в период его учебы. Он никогда не пытался облечь свои действия или чувства в красивые слова. Вот и сейчас, когда Люциус Малфой пригласил его на званый ужин в свое поместье, он не пытался анализировать свои ощущения. И решение принял мгновенно. Он… согласился. Почему? Что-то было в расслабленно-ленивом тоне Люциуса, в его дурацких расспросах об общих знакомых. Какая-то показная небрежность. Да и что могло понадобиться холеному отпрыску старинного рода, наследнику огромного состояния, от него? Да, Северус был неплохим зельеваром. Да что греха таить — хорошим зельеваром. Вот только Люциус об этом знать не мог, а следовательно, интересовали его не профессиональные навыки юноши. Северус не входил в круг «золотой молодежи» — богатых бездельников, которым нечем убить свое время. Их с Люциусом интересы вообще никоим образом не могли пересечься. Они и в школе-то почти не пересекались. А редкое общение происходило на тренировках по квиддичу или же… Именно это «или же» и заставило Северуса согласиться. Ну не былые же матчи его пригласили обсуждать! Выходит, дело в ней? В девочке, которая так решительно вычеркнула его из своей жизни, мигом повзрослев. Или это он сам вычеркнул ее, не пожелав выслушать извинения… Сейчас это казалось неважным. Важно было то, что… «Нарциссе будет приятно тебя видеть» Так, кажется, сказал Люциус? Сначала Северуса охватила скрытая радость. Она вспомнила. Значит, думала о нем, значит, он нужен. И было в этом нечто символичное, словно он рассчитывается со старыми долгами и входит в новую жизнь с чистой совестью и светлой душой. Груз вины перед Нарциссой будет снят, а Лили… Что ж, впереди вся жизнь. Кто знает, возможно, все изменится. Ведь еще вчера он и предположить не мог, что в его жизни вдруг произойдут такие неожиданный перемены.
А когда спало радостное возбуждение, пришла тревога. Почему все-таки Люциус пригласил его? Захотел сделать приятное Нарциссе? Почему тогда не она сама? Да, приехать не могла — пресловутый этикет. «И к лучшему», — подумал Северус, носком ботинка вставляя на место кусок плинтуса. Еще не хватало ей видеть его убогое жилище! Но… она могла написать письмо. Или же Люциус решил сделать ей сюрприз? Но день рождения у нее через два с половиной месяца. Может, у них какая-то другая семейная дата? Но тогда тем более, причем тут он, Северус?