Когда она закончила свой рассказ, в библиотеке повисла напряженная тишина. Нарцисса смотрела в пол, теребя свободной рукой завязки мантии, а Северус, чуть поглаживая ее ледяные пальцы, всматривался в бледное лицо. Что здесь скажешь? Что она все неправильно поняла, что это слишком чудовищно для правды? Или что это все несерьезно и не стоит обращать внимание? Северус не знал, что сказать. Он никогда не читал книгу, о которой говорила Нарцисса, поэтому пришлось поверить ей на слово. Экземпляр, принесенный Марисой, бесследно исчез. Видимо, Люциус позаботился об этом. Что оставалось? Только страхи беременной женщины, которые легко могли не иметь под собой никаких оснований. Но видя ее склоненное лицо, чувствуя холод ее пальцев и слыша тихие всхлипывания, Северус ловил себя на мысли, что верит каждому слову. Да, беременным женщинам свойственно преувеличивать свои страхи. Но это обычным женщинам. Нарцисса не была обычной. Она… особенная. Подобную силу воли Северусу редко приходилось встречать даже в мужчинах. Значит, эти слезы неспроста. Борьба с более сильным соперником отняла у этой девочки все силы, поэтому она не смогла сдержать слез облегчения, увидев человека, на которого можно положиться. Так мог ли он теперь уйти?
— Дамблдор пригласил меня работать в Хогвартс, — негромко проворил он.
— Правда? — Нарцисса подняла на него взгляд и слабо улыбнулась. — Я рада. Кем?
— Помощником Земуса.
— Бедные гриффиндорцы, — усмехнулась Нарцисса.
Северус тоже криво улыбнулся.
— Я сказал тебе к тому, что в хогвартской библиотеке наверняка есть экземпляр этой книги.
Во взгляде Нарциссы отразилась благодарность.
— Спасибо. Только… наверное, тебе не стоит в это ввязываться.
— Брось. Я здесь, и тебя не оставлю. Я обязательно прочту все, что связано с этим ритуалом. Мы придумаем, что можно сделать.
— Ты думаешь, что-то можно сделать?
— Уверен, — уверенности в голосе было гораздо больше, чем в его душе.
— Мы сможем связываться через Марису. Это сестра Люциуса. Она учится в Когтевране, — Нарцисса затараторила то ли от облегчения, то ли от нервного напряжения. — Она очень славная. Если бы не она, я бы тут точно с ума сошла.
Северус улыбнулся.
— В семье Малфоев есть кто-то нормальный?
Нарцисса запнулась, подумала и объявила:
— Есть. Мы с Марисой.
— Я предпочитаю думать о тебе как о Блэк.
Нарцисса опустила голову.
— Что? — юноша не понял ее реакции.
— Они убили моих родителей, — в ее голосе не было никаких эмоций. Сухая констатация факта.
Северус негромко произнес:
— Извини. Я не знал.
Сколько же сил ей пришлось приложить к тому, чтобы так спокойно об этом говорить? Ей, которая жила ради своей семьи. Вот теперь-то он точно никуда не уйдет. Оставить ее совсем одну? На попечение неизвестной пигалицы по имени Мариса? Северус очень сомневался в нормальности хоть одного представителя этой семейки, что бы там ни говорила Нарцисса.
— Эй, я здесь. Все будет хорошо.
Она подняла голову и улыбнулась. Скользнула взглядом по чему-то над его головой и проговорила:
— Пора на ужин.
Северус встал сам и помог подняться девушке.
— Как ты себя хоть чувствуешь? А-то мы все о грустном и о грустном.
— Все хорошо, спасибо.
В тоне Нарциссы появились учтивые нотки. Северус очень живо представил, сколько раз ей приходится повторять эту фразу.
— Так, а теперь ответь мне, а не гостю семьи, который приглашен на ужин.
Она подняла удивленный взгляд и внезапно рассмеялась.
— Мерлин, в кого же я превратилась.
— В светскую особу, глядя на которую хочется взвыть. Но этот процесс обратим.
Он тоже рассмеялся.
— Пойдем? — юноша галантно предложил ей руку.
— Мистер Снейп, какие манеры! — Нарцисса просунула руку под его локоть и внезапно остановилась. Юноша удивленно посмотрел на нее.
— Ты даже представить себе не можешь, как я рада тебя видеть, — негромко проговорила она.
— Я тоже, — искренне ответил Северус. — Хотя… только сегодня понял, как же я соскучился.
— Ты думал обо мне это время?
Северус вздохнул. Как же этой девочке хотелось быть нужной. Но он и вправду думал о ней, поэтому даже не соврал, просто кивнув.
— Я… хочу извиниться за то, что произошло тогда.
Он протестующе замотал головой. Ему до смерти не хотелось возвращаться в тот день и переживать заново мучительную смерть своих детских надежд.
— Не нужно, — негромко проговорил он.
— Нет! Нужно! Все это время я места себе не находила. Я не имела права плохо о тебе думать. Я не могла так… Ты бы никогда со мной так не поступил. А я…
Северус посмотрел в серые глаза. Как редко Нарцисса говорила о своих чувствах. Искренние слова проникали в самое сердце. Да, она права. Он бы никогда не подумал о ней плохо. Просто потому, что у него кроме этой девочки не было близких людей. Весь его реальный мир крутился вокруг нее. В мире грез жила Лили Эванс, а в жизни — лишь Нарцисса Блэк. Но у нее был человек, ради которого она готова была на все. Северус вспомнил свое детское желание хоть раз поставить ей ультиматум после своей очередной стычки с Блэком. Вот только в его душе никогда не было уверенности, что на вопрос «я или Блэк?» он услышит именно тот ответ, который хочет. И не потому, что он, Северус, не дорог Нарциссе, а потому, что чертов Блэк всегда занимал в ее жизни особое место, и это никогда не изменится.
Или изменится?
— Я видел Блэка сегодня.
Рука, державшая его под локоть, дернулась, а во взгляде девушки появилось смятение.
Нет, не изменится. Он ждал расспросов, но ответом была тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов, судя по которым им уже было положено сидеть за столом.
— Люциус не любит, когда его заставляют ждать, — Нарцисса двинулась к двери, высвободив свою руку.
— Стой! Прости, я выбрал неподходящее время, чтобы сказать тебе.
Девушка обернулась, губы тронула грустная улыбка.
— А подходящего никогда не будет. Но зараза ты порядочная.
Теперь она уже улыбнулась по-настоящему.
— Мир? — он вновь предложил локоть.
— Я подумаю, — она приняла его руку.
И они вместе, как в старые добрые времена, покинули библиотеку.
* * *
Северус Снейп разглядывал свое отражение в столовом серебре. Надо же. Он до этого и не думал, что серебро может быть настолько начищенным, что в нем можно разглядеть свое отражение. Вот сейчас на него смотрели четыре маленьких Северуса Снейпа, отражающихся в зубцах вилки. Может, приборы здесь чем-то покрывают? Почему он с таким упорством разглядывал серебро? Да просто ему давно уже не приходилось участвовать в подобном «представлении».
За столом их было четверо. Нарцисса, чье настроение невозможно было понять: учтивые улыбки, милое пожатие плечами. Только болезненная бледность выдавала ее состояние. Люциус тоже какой-то странный. Во всяком случае, он нервничал, причем скрывал это плохо. Сам Северус старался придать лицу одновременно вежливое и скучающее выражение, но это получалось неважно. И был… Темный Лорд. Северус, естественно, был наслышан об этом человеке. Но представлял он себе его, признаться, совсем по-другому. Почему? Да потому, что когда нормальному человеку рассказывают о воплощении зла — маньяке, чьи последователи убивают направо и налево, не щадя ни стариков ни детей в ослеплении идеей чистоты крови, он ожидает увидеть монстра. Официально этих людей, конечно, не существовало. Министерство хранило гробовое молчание, не дав ни одного комментария за последние месяцы. Только газеты трубили о гибели магглов и магглорожденных, как корректно называли полукровок или же вовсе грязнокровок. Да и то не все газеты. В официальных новостях и в «Ежедневном пророке» указывалось на несчастные случаи. Кто-то то ли в шутку, то ли всерьез связывал это с активностью тех или иных звезд, с движением планет, выбросом магмы и прочими явлениями. Такими же нелепостями объяснялись и массовые галлюцинации, якобы сопровождающие эти несчастные случаи: в небе над домами погибших случайные прохожие замечали некую странную метку. Естественно, официальные лица, прибывающие на место трагедии, ничего подобного не видели. Вот в такой информационной конфронтации и находились средства массовой информации. Одни сеяли панику, смакуя подробности той или иной смерти, другие гордо молчали, перечисляя один за другим катаклизмы, которые могли послужить причиной этой самой трагедии.