— Это уже не имеет значения.
— Что значит: не имеет? — начал злиться Малфой. — Ты врываешься в библиотеку, лепечешь непонятно что, а потом появляется Поттер в компании со своим обмороком, и ты говоришь, что все это не имеет значения?!
— Что здесь произошло? — встревоженный голос мадам Помфри заставил их повернуть головы. — О Мерлин! Поттер? Что с ним снова приключилось? Мистер Малфой!
— Не трогал я вашего Поттера! — возвел глаза к потолку слизеринец.
И в первый раз в его словах была истина.
А потом Гарри переправили в больничное крыло. Хвала Мерлину, свидетелей происшествия, кроме прибывших на сигнал мадам Пинс и Помфри, не оказалось — все ученики были на занятиях.
Малфой быстро ретировался. Гермиона даже заметить толком не успела, когда именно. Мадам Помфри выгнала ее за ширму и начала осмотр Гарри. Прошло десять минут, двадцать… Гермиона нервно кусала губы, но спросить, что с ним, не решалась. Отчасти не хотела отвлекать, мало ли что, а отчасти боялась услышать ответ. Послышались шаги, и на пороге лазарета появился Альбус Дамблдор.
Гермиона бросилась к нему.
— Профессор, слава Богу, вы здесь!
— Что случилось? — спросил он, вглядываясь в силуэт мадам Помфри за ширмой.
Гермиона быстро рассказала о пуговице и перстне, о том, что, увидев герб Малфоя, Гарри вдруг потерял сознание.
— Давно вам известно о пуговице?
— Нет! Он показал мне ее лишь сегодня. Я сразу отправилась к вам, но профессор Макгон…
— Да, я знаю, — прервал директор. — Но почему Гарри не обратился ко мне?
Гермиона почувствовала неловкость.
— Он хотел разобраться сам. Это его упрямство…
— Или недоверие, — негромко откликнулся Дамблдор.
Гермиона промолчала. Добавить было нечего. Директор и сам все понимал.
— Хорошо… Вы можете идти, мисс Грейнджер.
— Я хочу дождаться результата…
— Хорошо. Подождите снаружи. Я вас позову, когда Гарри придет в себя.
Он отодвинул ширму, Гермиона вытянула шею, пытаясь заглянуть внутрь, однако увидела лишь край одеяла. Ширма задвинулась, послышались тихие голоса.
Гермиона постояла несколько секунд и побрела к выходу. Ну не будет же она подслушивать, в самом деле. Тем более, теперь здесь Дамблдор, а значит, все будет хорошо. Наверное.
Она пристроилась в коридоре на широком подоконнике и начала ждать. Как же трудно ждать. Мучиться неведением, додумывать развитие событий… Почему-то варианты, подсовываемые воображением, были один мрачнее другого.
Девушка вздохнула и повернулась вполоборота к окну, чтобы видеть улицу. За окошком начался первый снег. Мокрые хлопья бились в стекло, стекали на карниз… А ведь совсем скоро Рождество. И эта мысль почему-то не вызывала радости. Впервые за семнадцать лет. Наверное, она выросла, потому что на многие привычные вещи стала смотреть по-другому.
Ее внимание привлекло какое-то движение. К двери лазарета с видом идущего на эшафот приближался Драко Малфой. Надо же, а еще час назад Гермиона ломала голову, как его отыскать. Теперь же впору самой прятаться.
— А ты здесь зачем? — удивленно спросила девушка.
— Поттера навестить решил, — недружелюбно откликнулся слизеринец.
Гермиона проводила его растерянным взглядом. Он ведь пошутил?
Драко Малфой вошел в неуютный лазарет. Он его терпеть не мог, потому что каждый раз, когда оказывался здесь, чувствовал себя беспомощным и слабым. То гиппогриф, то насланная кем-то сыпь, то падение с метлы… Юноша ненавидел собственную слабость и беспомощность.
Словно как-то угадав его присутствие, Дамблдор отодвинул ширму в сторону и сделал приглашающий жест рукой. Юноша про себя выругался. Видимо, директору кто-то рассказал, что он присутствовал при приступе Поттера. Теперь сиди здесь, отдувайся. Его перехватили по пути в собственную комнату, и Драко был жутко зол на все вокруг.
— Проходите, мистер Малфой.
— Спасибо, профессор, но мне бы не хотелось беспокоить больного, — Драко выговорил это даже с минимумом сарказма в голосе.
— Сейчас вы его не побеспокоите.
Юноша вздохнул и зашел за ширму. Его взгляд тут же упал на кровать. А ведь обещал себе не таращиться на Поттера. Гриффиндорец был под цвет простыни, с синяками под глазами, но умирать явно не собирался, иначе с чего бы вдруг Драко сюда вызвали. Не дань же уважения отдать, в самом деле.
Юноша поднял взгляд на директора. Тот, казалось, только этого и ждал.
— Мне известно, что произошло в библиотеке.
— А мне, к сожалению, нет, — не выдержал Драко.
Только не хватало сейчас оказаться виноватым в слабом здоровье Поттера. Своих проблем по горло.
— Я могу вам объяснить, — тут же откликнулся директор.
— Газеты завтра объяснят, — слова сорвались прежде, чем он смог взять себя в руки.
Директор молча посмотрел на него. Драко всегда терялся под проницательным взглядом пожилого волшебника.
— Извините, — негромко добавил он.
Дамблдор чуть кивнул.
— Это связано с вами.
Юноша поднял голову, намереваясь что-то сказать.
— Я знаю, что вы ничего не делали, — удивил директор, — мисс Грейнджер рассказала мне все.
Драко удивился еще больше. Укрывательства от гриффиндорки он не ожидал. Хотя… она всего лишь сказала правду.
— Думаю, эта вещь принадлежит вашей семье.
На ладони директора лежала маленькая серебряная пуговица. Драко тут же ее узнал.
— Откуда у вас это?
— Не у меня. У мистера Поттера.
— У Поттера?!
— Помните тот день, в конце августа?
— Разумеется.
— Видимо, мы ошиблись, — негромко проговорил директор. — Мы были так рады успеху операции, что пропустили эту маленькую деталь. Пуговица каким-то образом оказалась у мистера Поттера.
— Интересно, каким? — нахмурился Драко.
— Я могу только предположить. Зная Гарри, вряд ли он просто отдался на волю победителей. Ему как-то удалось сорвать эту пуговицу с одежды вашего отца.
Драко потер висок. Было сомнительно, чтобы Люциус лично занимался пленником. Скорее он был сторонним наблюдателем. Но… он мог подойти слишком близко, желая насладиться триумфом и страданиями ненавистного Поттера. Впрочем…
— В каком Поттер был состоянии, когда вы его забрали? — Драко впервые захотелось услышать ответ на этот вопрос. До сего времени он старался забыть о том кошмарном дне, но кошмары всегда возвращаются.
— В тяжелом, мистер Малфой. Вы хотите подробностей?
— Нет.
Он вдруг понял, что действительно не хочет знать подробностей. Он сам не раз спускался в подземелье. Из любопытства. Там было… страшно. Драко имел слишком живое воображение, чтобы спокойно выслушивать рассказы об истязаниях. А ведь он сам рисковал попасть туда, и вовсе не в качестве хозяина замка, если бы вскрылась его роль в спасении пленника.
— К Гарри начали возвращаться воспоминания… — начал Дамблдор.
— А заклятие блокировало этот процесс, отсюда и обморок?
Директор кивнул.
— И что теперь?
— Теперь? — Дамблдор вздохнул, провожая взглядом хлопья снега за окном. — Теперь мы исправим свою же ошибку. Думаю, вы пожелаете забрать пуговицу.
— Вы сотрете Поттеру память? Снова?
Дамблдор помолчал, а потом негромко произнес:
— Я откорректирую его воспоминания. В них не будет этой пуговицы и событий с ней связанных.
Драко посмотрел в лицо директору. Этот человек так спокойно рассуждал об удалении целой части жизни. Ну хорошо, не спокойно: щека чуть заметно дернулась. Но все же…
— Ваша забота о благополучии Поттера приобретает причудливые формы, — негромко проговорил Драко. — Вы проживаете жизнь за него. Нет. Не так. Вы выбираете жизнь за него. Я понимаю, Поттер — символ победы и все такое, но…
— Вас беспокоит судьба мистера Поттера? — директор посмотрел в глаза слизеринцу.
— Нет, мне плевать на Поттера. Извините, но вы сами задали этот вопрос, — он выдержал взгляд директора.