Девушка устроилась за письменным столом. Он написал. Что это могло означать? Что он хочет поговорить? Ему одиноко? Но почему она, а не Блез? Не хочет жалости? Девушка вздохнула и вновь взглянула на филина.
— Что он хочет?
Птица не ответила. Гермиона снова вздохнула и обмакнула перо в чернильницу.
«Это не жалость».
Ответ прилетел быстро.
«Тогда что?»
Гермиона задумалась, а потом начала медленно выводить на чистом листе:
«Жалость — это то, что испытываешь к слабому человеку. А к тебе… не знаю. Участие, наверное».
«Не вижу разницы».
«Ну, когда-нибудь поймешь… А сейчас тебе стоит отдохнуть».
«Как? Напиться до беспамятства?»
«Слишком кардинально. Можно, например, уютно устроиться на кровати, укрыться теплым одеялом и постараться уснуть».
«Одеялом в рыжих котятах?»
Девушка вздрогнула. Он не выбросил ее дурацкий плед? На губах, против воли, заиграла улыбка.
«Не советую. Потому что можешь проснуться от холода среди ночи. Он ведь исчезнет. Или у тебя жарко?»
«Да нет. Только сейчас заметил — холодно. Камин разжигаю».
Ничего не значащие фразы что-то связывали и сплетали в их судьбах. Так показалось Гермионе. А значит… Девушка посмотрела на филина и… выпроводила его восвояси. Он больше не понадобится. Камин… Безумие. Да! Но здравый смысл давно покинул свою хозяйку. Она и сама не понимала, зачем это делает. Просто хотела поддержать его робкие шаги навстречу. Ради Дамблдора? Нет, ради себя самой!
Девушка быстро вытащила из шкафчика коробочку с порошком. Да, она ни разу не пользовалась каминной сетью внутри школы, но ведь нигде не сказано, что это запрещено. Для начала, гостиная Гриффиндора. Гермиона увидела Колина Криви, устроившегося с книгой прямо на коврике у камина. Любимое место Рона.
Девушка быстро прервала связь. Камин работает, она это доказала. Теперь — самое страшное. Называя адрес его комнаты, Гермиона с ужасом поняла, что она — дура. Да вот только поздно.
* * *
Драко Малфой стоял посреди комнаты и смотрел на непроглядную тьму за окном. Филин вернулся без записки. Странно. Но расстроиться юноша не успел — внезапно за его спиной что-то затрещало, а потом чихнуло.
Он резко развернулся к камину и чуть не упал от неожиданности. В обрамлении едва разгоревшегося пламени была… Гермиона Грейнджер с испуганным взглядом и мерзким котом на руках.
— Привет, — пролепетала она.
— П-привет, — откликнулся он.
— Извини, что помешала, я просто…
Он вопросительно посмотрел на нее. Она несколько секунд смотрела на него снизу вверх, а потом призналась:
— Я не знаю, зачем это сделала.
Юноша подошел к камину и присел на корточки.
— Я же говорю: жалость, — он усмехнулся.
— Нет! Извини… мне не стоило.
Он чуть пожал плечами:
— Не знал, что камин работает. Хотя… это же камин. Мог и догадаться.
— Я сама только что решила проверить, — она нервно усмехнулась.
«Жалость». Конечно, это была жалость. Гермиона солгала. Потому что именно это чувство сжимало грудь, пока она вглядывалась в его бледное лицо. Взъерошенный, весь какой-то растерянный. Словно ребенок, которого ударили ни за что.
— Тебе нужно поспать.
Он отбросил с лица волосы и сел на пол перед камином.
— Твой кот?
— Да, его зовут Живоглот, — Гермиона приподняла кота на вытянутых руках, демонстрируя. Кот зашипел.
— По-моему, я ему не нравлюсь.
— Судя по твоему лицу, он тебе — тоже.
— С детства не люблю кошек, — пожатие плечами.
— А кого любишь? Собак?
— Нет, собак тоже не люблю. Лошадей, пожалуй.
Оба замолчали.
Живоглот вырвался из рук и побежал под кровать Гермионы, сердито шипя. Ему явно не нравился этот мальчишка, посему кот решил переждать их беседу в своем укромном уголке.
— Разве от него есть польза? — юноша кивнул на кота.
— Конечно!
— Например?
— Он меня любит.
— О Мерлин! Ты просто его кормишь. Это не любовь. Благодарность. Корми его кто-то другой…
— Неправда. Его иногда кормит Джинни, но ее он так не любит.
— Кто такая Джинни?
— Сестра Рона. Такая рыженькая…
— Как и все Уизли, — он хмыкнул.
Гермиона бросила на него гневный взгляд.
— Вспомнил! — он щелкнул пальцами. — Она охотник! Такая настырная.
Гермиона улыбнулась.
— Она славная.
Юноша чуть пожал плечами и автоматически потер ноющий висок.
— Тебе нужно поспать, — наставительно повторила Гермиона.
— Вряд ли получится, — его голос прозвучал глухо. — Я… не знаю. Может, почитаю… Может… Не знаю еще.
— Ты, наверное, хотел побыть один, а я бесцеремонно вломилась.
— Причем, не в первый раз, — он обвиняюще указал на нее пальцем.
— В комнату — в первый.
Юноша усмехнулся:
— Точно.
— Ладно. Не буду мешать, — смущенно проговорила она.
Гермиона действительно собралась прервать связь, мысленно ругая себя на чем свет стоит.
— Подожди. Я… не сказал, что ты помешала. Я, наверное, не очень хочу быть один.
— Ты можешь пригласить кого-то из друзей, — она едва сдержала радость от его слов. Он остановил ее. Она… нужна?
— Ага. И весь вечер говорить о Марисе, — он нахмурился и замолчал.
— Драко, — она второй раз за день назвала его по имени, просто в этой ситуации фамилия казалась кощунством. Сейчас он не был Малфоем. Просто несчастный мальчик, — что случилось с мамой Брэнда?
Он посмотрел на нее, чуть вздохнул.
— Погибла.
— Извини, я… не стоит об этом.
— Я расскажу в другой раз.
— Хорошо. А они с Блез родственники?
— Кузены. Папа Блез и мама Брэнда — близнецы.
Гермиона улыбнулась.
— Здорово.
— Да уж. Здорово. Только она погибла два года назад.
— Кстати, Брэнд сегодня попросил заниматься с ним рунами, — Гермиона быстро перевела тему.
Малфой нахмурился.
— Брэнд? Рунами? Никогда не замечал в нем тяги. Понаблюдай за ним. Порасспрашивай. Только осторожно. Черт! Руны… Руны… Плохо.
— Ты думаешь, это как-то связано с заклятием? — Гермиона почувствовала озноб, несмотря на тепло камина.
— Наверняка. Черт! Ну почему все так паршиво!
Он снова потер висок.
— Стой!
Гермиона встала и бросилась к шкафчику. По пути споткнулась о стопку книг, и те рассыпались по полу. Драко улыбнулся, наблюдая ее действия. Она была… странная, а еще оказывалась рядом как раз тогда, когда он не хотел быть один, но боялся себе в этом признаться.
Она вернулась с флакончиком в руках.
— Вот!
— Что это?
— Успокаивающее зелье. Я принимаю его, когда хочу уснуть. Ну, там волнуюсь перед экзаменами или…
Он усмехнулся.
— Хочешь предложить его мне?
Она просто кивнула. Юноша подозрительно посмотрел на флакончик.
— А кто его делал?
— Я.
Скептическое пожатие плечами.
— О Мерлин! Малфой! Если бы я хотела тебя отравить, придумала бы что-нибудь поэффектнее. От него ты уснешь через тридцать минут. Никаких кошмаров, никаких мыслей. Просто отдых.
Он посмотрел ей в глаза.
— Зачем ты это делаешь?
Гермиона смутилась под пристальным взглядом.
— Я… Не знаю. Мне просто хочется помочь.
— Почему?
— Господи, ты всегда такой приставучий?
Он усмехнулся.
— Ни черта не понимаю, — произнес он себе под нос.
— А тебе и не нужно. Просто прими это.
— Ты должна меня ненавидеть, — негромко проговорил он.
— Ты меня тоже, — парировала девушка.
— Бред какой-то, — он помотал головой. А потом задал вопрос, к которому Гермиона оказалась не готова: — Как ты провела лето?
— Что, прости? — девушка почувствовала, что ее бросило в жар. Она нервно усмехнулась. Вот и настал час. Сказать правду? И увидеть в его взгляде ненависть. Ведь он делает свои робкие шаги не в память о том дне. Почему, она не знает. Но это что-то другое. Он начал доверять. — Что за странный вопрос?