Он пристально смотрел на нее.
— Тебе к завтрашнему дню написать свиток на тему, длиной двенад…
— Судя по тому, как ты покраснела, лето провела весело.
Девушка фыркнула.
— Отправляйся-ка ты спать.
Юноша некоторое время продолжал задумчиво ее разглядывать. Гермиона понимала, о чем он думает. Вспоминает тот чертов день.
— Отлично. Давай свой флакончик, — внезапно проговорил он. — Если что, хоть букетик к монументу положишь?
— Ты уверен, что тебя увековечат в монументе?
— Хм, ну тогда в чисто поле к одинокому холмику.
— Я даже всплакну пару раз, не волнуйся.
— О, ну теперь я спокоен.
И, к вящему удивлению Гермионы, он выпил содержимое флакончика, который умудрился не лопнуть при передаче через камин с помощью старых каминных щипцов.
— Какая гадость, — сделал вывод Драко Малфой.
— А ты хоть раз пробовал вкусное зелье?
— И я еще тебе говорю об опрометчивости. Вот сам сейчас выпил какую-то гадость, — он потрясенно помотал головой.
— Ладно. Отдыхай.
— М-да уж.
Повисла неловкая тишина. Малфой смотрел на что-то в ее комнате. Гермиона — в пол.
— А что у тебя за книга?
— Которая? — Гермиона оглянулась.
— В зеленой обложке.
— Это… Тебе вряд ли понравится.
Она прижала книгу к себе, и, встретившись с вопросительным взглядом, произнесла:
— Это сказки.
Он нерешительно посмотрел на книгу, понимая, что еще двадцать минут нужно чем-то себя занять, а легкого чтива у него нет.
— Могу прислать. Через камин не получится, но если отправишь филина…
— Спасибо, — внезапно проговорил он.
— Пустяки, — девушка смущенно передернула плечами. Пора заканчивать этот разговор. Они и так сказали друг другу слишком много. — Пока.
— Пока.
Гермиона встала с пола и прижала ладонь ко лбу. Жара не было. А она так надеялась, что в этом причина ее идиотского поведения. Почему ее тянет к этому человеку? Что в нем такого?
Через минуту в окно постучал его филин. Наверное, чаще, чем у нее, он бывает лишь в совятне.
Гермиона отправила книжку, которую любила с детства. Так странно. Отдать частичку своих детских грез другому человеку.
Девушка оглядела опустевшую комнату и решительно вышла. Она не хотела здесь оставаться. Хотелось пойти к людям, не чувствовать себя одиноко. Без него…
* * *
Драко Малфой устроился на кровати и открыл титульный лист. Аккуратным почерком на нем было выведено:
«Любимой внучке в день рождения. Пусть твоя жизнь будет подобна сказке: счастливой и красочной. 19 сентября 1991 года».
Далее шла подпись.
Драко посмотрел на противоположную стену. Всего пара строчек, написанных неизвестной рукой, сказали ему о Гермионе Грейнджер больше, чем шесть лет совместной учебы. Все правильно. Если ты с детства окружен теплом и заботой, то ты не можешь быть другим. Вот отсюда ее вера только в хорошее. Жизнь, подобная сказке. Она сама создавала сказку вокруг себя и своих близких.
Драко очень живо представил себе маленькую Грейнджер. Эдакая деловая девчонка, с торчащими в разные стороны волосами.
Юноша перевернул страницу. «Снежная королева»
Дурацкое название. Но, несмотря на это, его взгляд скользил по строчкам, страница за страницей, пока действие зелья не погрузило его в сон без сновидений, без кошмаров.
* * *
Гермиона спускалась в гостиную, скользя ладонью по перилам. Она глупая? Да! Но почему-то ее не покидало ощущение правильности содеянного. Порой труднообъяснимые, но искренние порывы стоят гораздо больше хорошо продуманных и выверенных действий.
— Гермиона! — навстречу ей по ступеням бежал Рон Уизли. — Я тебя ищу. Пойдем скорее.
— Куда?
Сердце замерло от предчувствия.
— Ты только не особенно волнуйся, — негромко начал Рон, своим сбивающимся повествованием еще сильнее настораживая. — Гарри… В общем, он упал с метлы. И сейчас он в больничном крыле.
— О Господи! — вырвалось у Гермионы.
Они бросились к больничному крылу почти бегом, расталкивая встречных учеников.
— Я сдуру ушел раньше. Ну мы договорились встретиться с… В общем, я не должен был его оставлять.
— Да что случилось-то? Толком скажи.
— Я сам ничего не понял. Его принес Хагрид. Нужно будет у него спросить.
В больничном крыле стояла тишина, и пахло чем-то горьковатым. Гермиона нервно поежилась. Она была здесь только вчера и по этому же поводу. С недавних пор она возненавидела больничное крыло.
Рон отдернул ширму. Она ожидала увидеть все что угодно, но Гарри встретил друзей улыбкой. Рядом с ним на краешке кровати сидела встревоженная Кэти.
— Привет, — улыбнулась Гермиона.
— Привет, — Гарри протянул Рону руку для рукопожатия, перевел взгляд на Гермиону. — Я в порядке, не волнуйся.
Девушка кивнула и присела на соседнюю кровать.
— Он правда уже в порядке, — подтвердила Кэти, хотя вид у нее был по-прежнему встревоженный.
— Что произошло? — Гермиона пристально посмотрела в лицо друга.
— Я немного задержался с…
— Так, Поттеру нужен отдых. Завтра я отпущу его в гостиную — там и наговоритесь, — непреклонность тона мадам Помфри не давала надежды ее уговорить.
Гриффиндорцы послушно встали и потянулись к выходу. У ширмы Гермиона обернулась и вопросительно посмотрела на друга.
— Я сам не понял, что случилось, — шепотом, чтобы не услышала выгоняющая их Помфри, проговорил юноша, — вдруг стало темно и как-то… Не пойму. У меня такое ощущение теперь… Как после путешествия через каминную сеть.
— Мисс Грейнджер!
— Иду! — заверила Гермиона. — С кем ты был?
Рон уже тянул ее за руку.
— С Брэндоном Форсби.
«С Брэндоном Форсби». Сердце ухнуло куда-то в пятки.
Уже шагая по коридору и слушая негромкий голос Кэти, рассказывающий о рекомендациях мадам Помфри, Гермиона твердо решила идти к директору. Нет доказательств? Глупости! Им нужна помощь. Сами они с этим не справятся. Тем более, Малфой сейчас спит безмятежным сном после ее лекарства, Рон ни о чем не знает, а посвящать его в подробности себе дороже. Слишком поздно. Остается директор. Гарри сказал, что сам не понимает, как это произошло…
— Мадам Помфри сказала, что на нем нет ни одного повреждения. Она сама затрудняется сказать, что случилось, — голос Кэти заставил остановиться.
— Так! Рон, можно тебя?
Она оттащила друга в сторону.
— Рон, нам нужно поговорить с Дамблдором!
— О Гарри?
— Да!
— Думаю, Гарри не обрадуется нашей инициативе. Ты же знаешь — он будет против.
— Рон, мне плевать на его сопротивление. Он мог погибнуть.
— Гермиона! Ты же слышала: с ним все в порядке. Помфри просто хочет за ним понаблюдать. У него нет повреждений.
— Ты ведь падал с метлы?
— Да.
— И? У тебя не было повреждений?
— Может, кто-то остановил падение, — неуверенно проговорил Рон.
— Ага! Брэндон Форсби. Со стороны себя послушай.
— Мы спорим ни о чем. Дамблдора все равно нет.
— Как? — Гермиона была готова разрыдаться.
— Кэти сказала, что Помфри сетовала на отъезд Дамблдора. Ты не слушала?
— И когда он вернется?
— Да я откуда знаю? — не выдержал Рон. — Гермиона, успокойся. Ты чересчур драматизируешь.
Девушка посмотрела в глаза другу. Драматизирует. Милый Рон. Если бы ты знал всю правду…
Спорить она не стала, но все же уговорила Рона навестить Хагрида. За тридцать минут до отбоя они постучали в дверь хижины на окраине Запретного леса. Хагрид не удивился их визиту, хотя обрадованным не выглядел. Скорее встревоженным. Поворчал на то, что они бродят в темноте по территории, но усадил за стол и налил чаю в большие медные кружки. Выставив на стол коробку с печеньем собственного приготовления, которое Гермиона пробовала один раз в жизни по глупости на первом курсе, пробасил:
— О Гарри поговорить пришли?
— Не то чтобы… Мы просто давно у тебя не были. Занятия… К тому же мы старосты, а Гарри…